Опасная для Босса - Tommy Glub

Tommy Glub, Адалин Черно

Опасная для Босса

Пролог

К горлу подступает нервный комок. Ладони предательски потеют, и я крепче сжимаю пальцами свою папку с документами. В коридоре, кажется, не протолкнуться от количества девушек, каждая из которых мечтает заполучить это последнее, такое важное место стажера. Воздух здесь густой, спертый, пропитанный смесью дорогих духов и едва сдерживаемого отчаяния.

Куратор не шутила — конкурс нереальный, и ставки запредельны. Но я должна победить. Мне нужно только это место, только эта компания и только эта стажировка! От одной мысли о провале внутри все сжимается в тугой узел паники.

Коридор буквально вибрирует от напряжения — стены, кажется, вот-вот треснут под давлением амбиций и страхов. Взгляды вокруг почти осязаемы — они острые, как лезвия бритвы, цепкие и полны плохо скрытой ненависти. Каждая из нас готова уничтожить соперницу. Я уже успела поймать на себе десятки таких взглядов, которые прожигали насквозь, оставляя невидимые ожоги на коже. Мои плечи непроизвольно напрягаются, спина выпрямляется — инстинкт самосохранения кричит не показывать слабость.

— Летова София! — мое сердце резко подпрыгивает в груди, ударяясь о ребра так сильно, что, кажется, все вокруг слышат этот грохот.

Голос строгой женщины, выглянувшей из кабинета, звучит так официально, так холодно, что я на мгновение теряюсь. Во рту мгновенно пересыхает, язык прилипает к небу, но я быстро собираюсь с духом, заставляю губы изобразить уверенную улыбку и решительно шагаю вперед. Каблуки громко цокают по мраморному полу — каждый шаг отдается эхом в моей голове.

— Это я! — почти выпаливаю, голос звучит выше обычного от волнения, и я быстро проскальзываю в открытую дверь, чувствуя спиной десятки завистливых, обжигающих взглядов.

Внутри кабинета меня сразу обволакивает благословенная прохлада кондиционера — кожа покрывается мурашками от резкого перепада температур. Легкие наконец жадно наполняются воздухом, свободным от удушающего парфюма и духоты коридора. Там запахи смешались в такой ядовитый коктейль, что временами казалось, меня сейчас вывернет наружу прямо на дорогой паркет.

Кабинет выглядит дорого и шикарно: высокие потолки теряются где-то в полумраке, панорамные окна открывают вид на город с высоты птичьего полета, стильная мебель из темного дерева источает едва уловимый аромат воска и денег. Все здесь кричит о власти, статусе и огромных деньгах, которые я отчаянно хочу приблизить к себе. Мои пальцы непроизвольно сжимаются сильнее, ногти впиваются в кожаную обложку папки.

За массивным столом в кресле восседает строгая женщина. Ее взгляд скользит по мне оценивающе поверх тонких очков, словно она сканирует товар на предмет брака, пытаясь решить, достойна ли я вообще внимания. Ее губы поджимаются, она вздыхает — слегка разочарованно, устало — и кивает на стул напротив. От этого вздоха у меня внутри все обрывается…

— Что ж, садитесь…

Я уже начинаю опускаться на край стула, колени подгибаются, когда внезапно за моей спиной раздается другой голос — низкий, бархатистый, властный и так болезненно, до дрожи, знакомый:

— Повернись.

Сердце буквально останавливается. Кровь стынет в жилах. Тело вздрагивает от неожиданности, позвоночник пронзает электрический разряд. Голос звучит так резко, так требовательно, словно это не просьба, а настоящий приказ, которому мое тело подчиняется прежде, чем разум успевает возразить. В животе все сжимается в тугой узел — смесь страха и чего-то еще, темного и горячего.

Я медленно разворачиваюсь на каблуках. Мои руки мелко дрожат, и я прижимаю папку к груди, как щит. Когда я наконец поднимаю взгляд, воздух застревает в горле.

На кожаном диване цвета горького шоколада сидят двое. Один — солидный мужчина лет сорока, с густой седой бородой, увлеченно читающий что-то на планшете. Он лишь мельком бросает на меня взгляд — равнодушный, оценивающий, как на неодушевленный предмет.

А вот второй…

Он идеален. Нет, больше — он просто шикарен, опасно шикарен. Его глаза темного цвета прожигают насквозь, проникают под кожу, добираются до самых потаенных уголков души, словно способны раскрыть все мои тайны и желания одним взглядом. В них плещется темная угроза и что-то еще — злость? Желание? Волосы темные, идеально уложенные — каждая прядь лежит так, будто он только что вышел из салона. Я невольно отмечаю, что над его обликом явно трудился кто-то с очень дорогим вкусом и безупречным чутьем.

Его пиджак небрежно распахнут, рубашка слегка расстегнута — видна загорелая кожа и намек на мускулистую грудь. От этой маленькой детали, от этого тонкого намека на его власть и абсолютную уверенность в себе, внутри все переворачивается. Низ живота сжимается предательским теплом, которое я отчаянно пытаюсь подавить.

Кажется, даже воздух вокруг него становится гуще, тяжелее, насыщаясь его терпким, дорогим парфюмом — нотки сандала и чего-то пряного смешиваются с чем-то мужским, первобытным, таким притягательным, что хочется подойти ближе и вдохнуть полной грудью. Его взгляд тяжелый, требовательный и пронизывающий — от него по коже пробегают мурашки, заставляя дыхание сбиваться, а пульс — учащаться.

Я замечаю дорогие часы на его запястье — Patek Philippe, если не ошибаюсь, — точно стоящие больше, чем дом моих родителей. Каждое его движение наполнено ленивой, небрежной грацией хищника, уверенного, что жертва уже в его лапах и никуда не денется. Он откидывается на спинку дивана, и от этого жеста мои колени предательски слабеют.

От этого мужчины я сбежала буквально позавчера, тихо и быстро, как воровка, оставив за собой дерзкую записку на подушке, неправильный номер телефона и черное кружевное белье в подарок — или как издевку, я и сама не знаю. Я знала, с кем имею дело, когда соблазняла его в ночном клубе, когда шептала ему на ухо непристойности и касалась его так, что он терял контроль. Я знала, когда ехала с ним в гостиницу, когда его руки скользили по моему телу, когда терялась в его объятиях, сгорая от его поцелуев, от его прикосновений, от его шепота.

И сейчас он смотрит на меня именно так — жестко, с нотками злорадства и немого укора. В уголках его губ играет едва заметная усмешка — опасная, обещающая. Словно говорит без слов, что я уже попалась, что ловушка захлопнулась, и расплата будет неизбежной и сладкой одновременно. Его взгляд скользит по моему телу — медленно, оценивающе, словно раздевая, — и я чувствую, как горят щеки.

От его взгляда у меня перехватывает дыхание, сердце колотится где-то в горле, и я ясно понимаю — то, что началось игрой в ночном клубе,