— Потому что ничего нет, — жму плечами. — Погуляем, поужинаем, вот и все.

— Сейчас?

— Да, можно.

— Я… — закусывает губу. — Мне нужно переодеться?

Скольжу взглядом по ее телу. Если бы она не спросила, я бы и внимания не обратил, точнее, обратил, но не на то, как одета, а как одежда на ней сидит. Как обтягивает ее аппетитные формы. Я сжимаю челюсти… чувствую себя подростком в пубертате, у которого стоит всегда и в любую минуту.

— Да, вполне.

Она смотрит на меня и с сомнением спрашивает:

— Ты готов?

— Да, — киваю, хватаю пиджак. — Поехали.

— Эм… я тогда переоденусь, — говорит и быстро скрывается в ванной.

Я не сразу понимаю, почему у нее так резко сменились планы, но потом, бросив взгляд на свой прикид, понимаю. Я в пиджаке и рубашке, стильно одет, в дорогущих туфлях. Мы будем выглядеть странно. И мне тут же хочется что-то ей купить. Просто потому что хочу, чтобы она почувствовала себя принцессой в сказке. Я вообще очень многое хочу для нее сделать.

Она возвращается через десять минут — в легком платье до колен, босоножках на небольшом каблуке, волосы распущены. Накрасила губы — что-то розовое, нежное. Выглядит... черт, выглядит так, что хочется отменить все планы и остаться здесь.

— Пойдет? — спрашивает неуверенно, поправляя подол платья.

— Идеально, — выдыхаю.

Мы выходим из отеля через десять минут. Милан встретил теплым вечером — солнце еще не село, воздух насыщен ароматами города. Кофе, выпечка, парфюм из бутиков, цветы с уличных лавок.

Беру ее за руку. Просто так. Без объяснений. Она вздрагивает от неожиданности, но не вырывается. Ее пальцы теплые, маленькие в моей ладони.

— Куда мы идем? — спрашивает она тихо.

— Увидишь.

Веду ее по узким улочкам. Я здесь бывал достаточно раз, чтобы знать, где лучшие места. Мимо витрин Прада и Гуччи, мимо уличных музыкантов, мимо туристов с камерами.

Останавливаемся у небольшого бутика. Я знаю этот магазин — дизайнерская одежда, не массовая, авторская. Дорогая, но стоящая каждого евро. Лина покупала здесь несколько раз, когда мы были в Милане вместе.

— Зачем мы здесь? — Соня смотрит на витрину, и я замечаю, как меняется ее лицо. Что-то гаснет в глазах.

— Зайдем, — тяну ее за руку.

Она идет за мной, но рука в моей становится холоднее. Напряженнее.

Внутри прохладно, пахнет дорогой кожей и тканью. Консультант — та самая элегантная итальянка, которая помогала Лине — сразу подходит с улыбкой.

— Синьор Сорин! — взгляд итальянки загорается узнаванием. — Как давно вас не было! Синьорина Костецкая с вами?

Черт. Я забыл, что она меня помнит.

— Нет, — отвечаю коротко по-английски. — Мне нужно платье. Вечернее.

Консультант переводит взгляд на Соню, и я вижу легкое удивление в ее глазах. Профессионализм берет верх — она улыбается.

— Конечно. У нас есть прекрасная новая коллекция. Для синьорины?

Я оборачиваюсь к Соне. Она стоит чуть поодаль, руки скрещены на груди. Лицо непроницаемое, но по напряженным плечам вижу — что-то не так.

— Да, для нее.

Соня смотрит на меня, и в ее взгляде читается... что? Обида? Злость?

— Никита, мне не нужно, — говорит ровно. — Можешь выбрать подарок для Лины, я подожду снаружи.

Я замираю. Она подумала, что я собираюсь покупать платье для Лины?

— Соня...

— Правда, все нормально, — она уже разворачивается к выходу. — Я погуляю, пока ты тут закончишь.

Я хватаю ее за руку, останавливаю.

— Это для тебя, а не для нее.

Она оборачивается, смотрит на меня непонимающе. Хмурится и мне кажется, что совсем не радуется, а, скорее, наоборот.

— Что?

— Платье. Я хочу купить его для тебя.

— Зачем?

— Потому что хочу, — просто отвечаю.

Она молчит, изучает мое лицо. Потом качает головой.

— Не нужно. У меня есть платье на вечер. Три, вообще-то.

— Знаю. Но я хочу купить тебе еще одно.

— Зачем? — повторяет она, и в голосе появляются стальные нотки. — Потому что то, что у меня есть, недостаточно хорошо? Потому что я не соответствую твоему уровню? Или тебе стыдно будет пойти со мной в ресторан?

Несколько мгновений я смотрю на ее искаженное недовольством лицо и не понимаю. И только потом до меня доходит смысл всего сказанного и то, как она перевернула все мною сказанное. Интерпретировала его так, как ей захотелось!

— И в мыслях не было, — выдаю, сцепив зубы. — Соня… я покупаю тебе платье, потому что могу это сделать и хочу. И уж никак не потому что мне будет стыдно с тобой пойти в ресторан. Даже если ты пойдешь туда голой, я все равно буду стоять рядом, это понятно?

Она растерянно кивает, снова кусает свою нижнюю губу, словно наконец осознавая, что она все не так поняла.

— Вопросы решены? Мы можем, наконец, пойти и выбрать платье?

Я делаю шаг ближе к Соне, беру ее за плечи. Хочется встряхнуть ее и наговорить ей много всего. Сказать, что раньше я платил за женские платья, потому что так было принято, а сейчас… я впервые хочу это сделать от чистого сердца, искренне. Но эти мысли я держу при себе, потому что самому себе не могу объяснить их происход.

— Послушай меня внимательно, — говорю тихо, но твердо. — Мне не стыдно с тобой. Никогда. Ни в чем. Ты можешь прийти хоть в джинсах, хоть в пижаме — мне плевать. Ты и так прекрасна.

— Тогда зачем? — ее голос дрожит.

— Потому что хочу сделать тебе подарок. Потому что мне нравится видеть тебя счастливой. И потому что я могу. Это так сложно понять?

Она смотрит на меня долго. Ищет обман, подвох. Не находит.

— Я не привыкла к таким подаркам, — наконец признается тихо.

— Привыкай, — усмехаюсь. — Со мной это будет происходить часто.

Ее щеки вспыхивают румянцем. Она опускает взгляд.

— Но это слишком дорого...

— Соня, — беру ее за подбородок, заставляю посмотреть на меня. — Для меня это не деньги. Для меня это способ показать, что ты важна. Что я хочу о тебе заботиться. Пропишем это в контракт, если так угодно.

Она вскидывает голову, смотрит на меня, а затем кивает.

— В контракт, так в контракт.

Консультант возвращается с платьями. Я выбираю три варианта — черное, глубокого синего цвета и серебристое. Соня все еще выглядит неуверенной, но берет их и уходит в примерочную.

Сажусь в кресло. Жду.

Первой выходит в черном. Элегантное, красивое, но обычное и ничем не примечательное.

— Следующее, — говорю.

Синее. Лучше, но все равно не то, что я ищу.

— Последнее.

Серебристое. Она выходит — и я забываю, как дышать.

Платье переливается при движении, облегает каждый изгиб, открытую