придает мне уверенности. Мой маленький талисман в этом безумном мире.

Смотрю на свое отражение и чувствую странное раздвоение. Эта девушка в зеркале — она из другого мира. Из мира, где покупают платья за тысячи евро не глядя на ценник, где ужинают в ресторанах с видом на город, где мужчины дарят украшения просто так. Это не я. Я — студентка на стажировке, которая считает каждую копейку и покупает кофе в автомате.

Или... может, это уже я?

Новая я?

Мысль пугает. Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох. Воздух наполняет легкие, и я медленно считаю. Раз. Два. Три. Выдох.

«Соня, это просто ужин. Деловой ужин с боссом. Ты же взрослая девочка, справишься».

Но руки предательски дрожат, когда я в последний раз поправляю волосы.

Выхожу из спальни за полчаса до назначенного времени. И замираю.

Никита стоит у панорамного окна спиной ко мне. Черный костюм сидит идеально, подчеркивая широкие плечи. Белая рубашка без галстука — верхние пуговицы расстегнуты. Волосы чуть влажные после душа, уложены небрежно-идеально. Он смотрит на огни ночного Милана, и в его позе есть что-то... одинокое, что ли…

Наверное, я невольно вздыхаю, потому что он оборачивается.

И застывает.

Его глаза расширяются. Взгляд медленно, мучительно медленно скользит по мне. От лица — к декольте, ниже — по серебристой ткани, обтягивающей бедра. Я поворачиваюсь, чтобы взять сумочку со столика, и слышу, как он резко втягивает воздух. Открытая спина. Черт, я забыла про спину.

Когда я снова поворачиваюсь к нему, в его глазах полыхает такой жар, что мне становится трудно дышать. Будто весь воздух из комнаты вымело.

— Соня... — его голос звучит так, словно он пробежал марафон. Хриплый, низкий, вибрирующий где-то глубоко внутри меня. — Ты...

Он не заканчивает. Просто смотрит. А я стою под этим взглядом и чувствую себя одновременно богиней и испуганной девочкой. Нервно поправляю платье, хотя оно и так лежит идеально — дорогая ткань не мнется от каждого движения.

— Нормально? — голос предательски дрожит. — Может, слишком откровенно? Я могу переодеться...

— Нет.

Одно слово, но произнесенное так категорично, что я вздрагиваю. Он делает шаг ко мне. Потом еще один. Движется медленно, как хищник, который боится спугнуть добычу.

— Ты идеальна. — Он останавливается в шаге от меня, и я чувствую тепло его тела. — Чертовски, невыносимо, безупречно идеальна.

Щеки вспыхивают. Я чувствую, как жар разливается по лицу, спускается на шею, грудь. Опускаю взгляд, не в силах выдержать интенсивность его глаз.

— Нам пора, — шепчу едва слышно.

Он подходит еще ближе. Теперь между нами сантиметры. Его парфюм окутывает меня — древесные ноты с примесью чего-то пряного, мужского. Запах, от которого кружится голова. Он протягивает руку — красивую, сильную, с дорогими часами на запястье.

— Тогда пошли, — его голос обволакивает, как бархат. — Но предупреждаю — я не отпущу тебя от себя ни на секунду. Сегодня ты только моя.

«Только моя». Слова эхом отдаются внутри. Я вкладываю свою ладонь в его, и от этого простого прикосновения по руке пробегают мурашки. Его пальцы смыкаются — крепко, уверенно, собственнически.

В лифте мы молчим. Зеркальные стены отражают нас бесконечное количество раз. Мы выглядим... правильно. Как две части одного целого. Дорогой костюм и платье, уверенный мужчина и... кто я рядом с ним?

Его сотрудница?

Любовница?

Желудок скручивает от мысли, которую я гоню прочь. Он мой босс. У него есть невеста — красивая, богатая Лина. А я... я должна шпионить за ним. Рассказывать ей каждый его шаг.

Но сейчас, когда его большой палец нежно поглаживает мою ладонь, я не хочу думать об этом.

* * *

Машина мягко едет по ночному Милану. Город купается в золотом свете — неоновые вывески, светящиеся витрины бутиков, фонари, создающие уютные островки света в темноте. В стекле отражается мой профиль, и я едва узнаю себя. Эта элегантная женщина — точно не студентка Соня.

— Красиво, — говорю тихо, глядя на проплывающие мимо улицы.

— Да, — соглашается Никита. — Очень.

Но когда я поворачиваю голову, он смотрит не в окно. Он смотрит на меня. Взгляд тяжелый, голодный, от него внутри все сжимается в тугой узел.

— Куда мы едем? — спрашиваю, чтобы нарушить это напряжение.

— В один особенный ресторан, — уголок его губ приподнимается. — Уверен, тебе понравится.

— А там будут... — я облизываю внезапно пересохшие губы, — твои партнеры? Деловая встреча?

Он качает головой, и прядь волос падает на лоб. Хочется протянуть руку и убрать ее.

— Нет, Соня. Сегодня никакой работы. Никаких встреч. — Он наклоняется ближе, и его дыхание обжигает мою щеку. — Только ты и я.

29 глава

Сердце пропускает удар. «Только ты и я» — это звучит слишком интимно. Слишком... как свидание. Но это не может быть свидание. Он мой босс. У него есть...

Его рука накрывает мою на кожаном сиденье. Тепло его ладони проникает сквозь кожу прямо в кровь. Пальцы переплетаются с моими так естественно, будто мы делали это тысячу раз.

— Не думай, — его голос тихий, почти гипнотический. — Хотя бы сегодня. Просто будь здесь. Со мной. В этом моменте…

Я смотрю на наши соединенные руки — его загорелая, сильная, моя бледная, тонкая в его захвате. И понимаю страшную правду — я уже здесь. Уже давно. С того момента, как он вошел в ту ванную и посмотрел на меня так, что мир перевернулся.

Ресторан оказывается на крыше небоскреба. Лифт возносит нас на тридцать второй этаж, и у меня закладывает уши. Двери открываются, и я ахаю.

Панорамные окна от пола до потолка открывают вид на весь ночной Милан. Город расстилается внизу ковром из миллионов огней. Вдалеке величественно подсвечен собор Дуомо, шпили тянутся к звездам. Мягкий свет свечей создает интимную атмосферу, а тихий джаз обволакивает, как шелковый платок.

— Синьор Сорин! — метрдотель появляется словно из воздуха. Седой мужчина с безупречными манерами. — Как всегда, рады вас видеть. Ваш столик готов.

«Как всегда». Значит, он здесь частый гость. Интересно, с кем он обычно приходит? С партнерами по бизнесу? С Линой?

Мысль царапает изнутри.

Нас ведут через зал к столику в углу — уединенному, отделенному от остальных легкой ширмой. Белоснежная скатерть, свечи в хрустальных подсвечниках, живые белые розы в низкой вазе. Романтично до невозможности.

Никита отодвигает мне стул — старомодный жест, который почему-то заставляет сердце биться быстрее. Когда я сажусь, его пальцы на мгновение касаются моего обнаженного плеча. Легко, почти невесомо, но от этого прикосновения по коже бегут мурашки.

— Красиво, — выдыхаю, глядя на мерцающие