– Смотри на меня, – приказал я.

Она подняла глаза. Зелёные, влажные, с размазанной тушью – она не смыла макияж вчера. И в них читалось такое желание, такая готовность подчиняться, что я кончил бы прямо сейчас, если бы не контроль.

– Ты любишь это, да? Любишь сосать чёрный хуй по утрам вместо кофе?

Она вынула член изо рта, облизала губы и прошептала хрипло:

– Твоя сперма бодрит лучше любого эспрессо. И калорий меньше.

– Тогда глотай.

Я взял её за затылок и направил вниз. Она послушно раскрыла рот шире, и я вошёл до самого горла. Её глаза закатились, но она не сопротивлялась. Я кончил – мощными, горячими толчками, чувствуя, как сперма заливает её горло, как она глотает, давится, но продолжает глотать, пока капли не стекают по подбородку на грудь.

Она откинулась назад, вытирая рот тыльной стороной ладони. Я встал, потянулся ещё раз, и Мелисса уставилась на мой член, который уже снова наливался кровью.

– У тебя эрекция каждые пять минут? – спросила она с восхищением.

– Каждые три. Но ты не думай, что я такой простой. Ты меня разбудила, я кончил – теперь моя очередь.

Я перевернул её на живот и стянул трусики. Её жопа предстала передо мной – два огромных, бледных холма, между которыми уютно устроилось маленькое розовое колечко. Я провёл ладонями по ягодицам, наслаждаясь их мягкостью и упругостью. Кожа была тёплой, чуть влажной после душа, и пахла её гелем.

– Знаешь, Мисси, твоя задница достойна отдельного стихотворения. «Ода ягодицам». Я напишу его, когда научусь рифмовать.

– Лучше напиши его своим членом, – простонала она.

– Успеется. Сначала – прелюдия. Твоя попка ещё не готова к серьёзным переговорам.

Я наклонился и провёл языком по её позвоночнику – от шеи до копчика. Она выгнулась, и её ягодицы раздвинулись, приглашая меня. Я поцеловал каждую по очереди, оставляя влажные следы, а затем раздвинул их руками и уставился на анус. Он был идеальным – маленьким, розовым, с лёгкой пигментацией по краям, подрагивающим в такт её дыханию.

– Смотри, какой красивый. Как бутон розы. Только пахнет не розами, а… тобой. И это ещё прекраснее. Хотя, если честно, оттуда иногда пахнет не только розами. Но я готов мириться с побочными эффектами пищеварения. В конце концов, я из Уоттса – там и не такое нюхали.

Она хихикнула и сжала ягодицы.

– Заткнись, Джей.

– Не могу. Мой внутренний стендапер не умеет молчать, когда видит такую аудиторию.

Я набрал слюны – густой, вязкой – и медленно выпустил её прямо на колечко. Слюна растеклась, заполняя складки, стекая вниз, к промежности. Я растёр её большим пальцем, массируя анус кругами. Колечко сжималось в ответ, словно целовало мой палец.

– Твоя попка очень вежливая. Она здоровается. И, кажется, говорит: «Джей, не бойся, я сегодня пустая. Генеральная уборка проведена. Можешь заходить без стука».

– О боже, – простонала Мелисса, уткнувшись лицом в подушку. – Ты ужасен.

– Я реалист. В анальном сексе, детка, главное – доверие и предварительная подготовка. Я ценю, что ты позаботилась о чистоте. Это как прийти в гости, а там уже накрыт стол. Очень культурно и уютно.

Я ввёл указательный палец – медленно, по первую фалангу, и замер. Внутри было горячо, тесно, и я чувствовал, как её мышцы обхватывают мой палец, пытаясь то ли вытолкнуть, то ли затянуть глубже. Я начал двигать им – вперёд-назад, едва на сантиметр. Она застонала и подалась назад, насаживаясь глубже.

– Нетерпеливая. Боишься, что я найду там забытые сокровища? Расслабься, я не геолог. И не археолог. Меня не интересуют ископаемые. Только живая плоть.

– Джей! – она почти кричала, но в голосе слышался смех.

– Ладно, ладно, молчу.

Я добавил средний палец. Теперь два пальца скользили внутри неё, растягивая тугое кольцо. Я разводил их в стороны, словно открывая ножницы, вращал, сгибал крючком. Её анус поддавался, становился эластичнее. Я чувствовал, как её кишка пульсирует вокруг моих пальцев.

– Ты готова к третьему?

– Да… давай…

Третий палец вошёл с трудом. Я смочил его слюной, добавил ещё и медленно, с нажимом, протолкнул внутрь. Она вскрикнула, но не от боли – от переполненности. Теперь три моих пальца двигались внутри неё, растягивая, подготавливая к главному.

– Знаешь, что я сейчас чувствую? Твою кишку. Она горячая, влажная, и она сжимает мои пальцы так, будто хочет их раздавить. Но я крепкий орешек. И, кстати, там внутри очень чисто. Прямо как в операционной. Ты молодец. Пять баллов за гигиену.

Она засмеялась сквозь стон.

– Заткнись и засунь уже свой кулак!

– Слушаюсь, мэм.

Я вытащил пальцы и посмотрел на них – они блестели от её соков и моей слюны.

– Теперь главное блюдо. И, Мисси, если вдруг что-то пойдёт не по плану… ну, ты понимаешь, природа иногда берёт своё… Я не расстроюсь. Я просто приму это как часть жизненного опыта. В Уоттсе мы называем это «сюрприз из коробки». Но ты у меня чистюля, я знаю.

Она простонала в подушку что-то нечленораздельное.

Я обильно смочил всю ладонь слюной, приставил её лодочкой к её растянутому анусу и начал давить. Колечко сопротивлялось, сжималось, не желая впускать меня. Я надавил сильнее, и оно начало медленно поддаваться.

– Дыши, Мисси. Глубокий вдох. Представь, что ты рожаешь. Только наоборот. И вместо ребёнка – мой кулак.

Она вдохнула, и в этот момент моя ладонь скользнула внутрь. Я медленно продвигал руку, чувствуя, как её кишка обхватывает моё запястье, как сжимается вокруг него. Когда моё запястье упёрлось в её ягодицы, я остановился. Вся моя рука по локоть была внутри неё.

– Чувствуешь? Это мой кулак. Я сейчас сожму его, и ты кончишь. И, кстати, никаких посторонних предметов. Я проверил. Можешь не переживать – твоя репутация чистюли подтверждена.

Я сжал пальцы в кулак, и она забилась в конвульсиях, закричала так, что, наверное, полковник Харрисон выронил слуховой аппарат. Её киска брызнула соками на простыню, и я почувствовал, как её кишка пульсирует вокруг моей руки, сжимаясь в оргазме.

Я медленно вытащил руку. Её анус зиял – тёмное, пульсирующее отверстие, из которого вытекала смесь смазки и её соков.

– Ну вот. Теперь ты официально можешь сказать, что у тебя в жопе побывала рука негра из гетто. И обошлось без бурения скважины до нефтяных залежей.