Открыл слуга, помнивший меня ещё с прошлого раза.

— Дон Эрнесто! — расплылся он в белозубой улыбке. — Проходите, проходите. Дон Альберто уже встали, завтракают в патио.

Я прошёл через прохладный вестибюль, миновал гостиную с тяжёлой мебелью красного дерева и вышел во внутренний дворик. Здесь, в тени раскидистого лимонного дерева, за накрытым столом сидел мой дядя. Перед ним дымилась чашка шоколада, лежали свежие булочки и стояла вазочка с липовым мёдом. Гм, шучу, вазочка стояла, но с коричневым тростниковым сахаром.

— Эрнесто! — дон Альберто отложил салфетку и поднялся мне навстречу. — Вот так сюрприз! Садись, мальчик, садись. Эстебаль, неси ещё один прибор!

Я обнял дядю, чувствуя знакомый запах табака и одеколона, и опустился в плетёное кресло напротив.

— Рад тебя видеть, дядя. Приехал за оружием в Мериду и решил засвидетельствовать почтение.

— И правильно, и правильно, — дон Альберто снова уселся, внимательно оглядывая меня. — Ты осунулся. Опять приключения?

— Было дело, — уклончиво ответил я, принимая из рук Хуана чашку с дымящимся шоколадом. — Но не в этом суть. Я, собственно, по делу.

— По делу? — дядя приподнял густую бровь. — Ну-ка, выкладывай.

Я отхлебнул горячий шоколад: густой, сладкий, с лёгкой горчинкой, и начал рассказывать. О Мандрагоне, о погоне, о бумагах, которые отдал падре Антонио. Дядя слушал молча, только глаза его становились всё шире.

— И ты сам… сам его? — переспросил он, когда я закончил.

— Сам, дядя. В конюшне. Пришлось.

Дон Альберто покачал головой, потом перекрестился.

— Упокой Господи его душу.

Он помолчал, потом уставился на меня с новым выражением: смесью гордости и тревоги. — Ты понимаешь, что теперь будет, Эрнесто?

— Понимаю, — кивнул я. — Эванс не успокоится. Предпримет третье покушение. И четвёртое. Пока не убьёт или не поймёт, что это бесполезно.

— Именно, — дядя отодвинул чашку и подался вперёд. — Тебе нужно стать сильным, а для этого необходимы три вещи: деньги, люди, и оружие.

— Я понимаю, дядя. Отряд почти собран, люди подготовлены, хоть и плохо. Я бы подготовил и набрал больше, но у меня нет на это ни денег, ни оружия. Да и лошадей тоже нет.

Дон Альберто усмехнулся.

— Я догадался, — он откинулся на спинку кресла и задумчиво погладил усы. — Насчёт оружия, я одно время заведовал складской частью, пока не сократили одну из больших воинских частей, что подняла бунт. Часть оружия списали, часть разворовали, ну и часть осталась на складе, который принадлежит мне. Старьё, конечно, но стрелять должно. Винчестеры, модель шестьдесят шестого года. Десяток наскребу. И патронов к ним ящик или два. Есть пара старых ремингтонов, ещё с французской кампании. И револьверы кольт, штук пять, не больше.

— Десяток? — я почувствовал, как внутри шевельнулось разочарование. Для тридцати человек этого мало.

— Десяток, — подтвердил дядя. — Ты же не думал, что у меня есть целый арсенал? Оружие нынче дорого, Эрнесто. То, что осталось от прежних времён, давно раскупили. А новое, — он развёл руками, — сам знаешь, почём нынче винчестеры.

— Понимаю, дядя, — я вздохнул, — и то хлеб. Десяток стволов, это десяток бойцов, которые будут стрелять, а не палками махать.

— Погоди, это ещё не всё! — дон Альберто загадочно улыбнулся и понизил голос. — Есть у меня кое-что особенное. Ещё с французской кампании осталось. Лежит мёртвым грузом лет пятнадцать, а может, и больше.

— Что именно?

— Митральеза. Двадцатипятиствольная, системы Реффи. Французы после войны с пруссаками распродавали всё, что могли. Один знакомый негоциант привёз в Веракрус пару штук, хотел перепродать северянам, да не вышло. Так и пылится у меня в сарае.

Я даже привстал от удивления.

— Митральеза? Дядя, но это же артиллерия! Она весит…

— Почти девятьсот килограммов вместе с лафетом, — кивнул дон Альберто. — Знаю. Для джунглей не годится. Но для обороны асьенды самое то. Поставишь на холме, пристреляешь сектора, и ни одна банда не сунется. Картечницы Реффи бьют на две тысячи метров. А патроны к ней у меня есть, ящиков десять, не меньше.

Я задумался. Действительно, тащить такую махину в сельву бессмысленно. Но оставить на асьенде, чтобы прикрывала подступы… Это меняло дело. Эванс со своими наёмниками мог нанять хоть сотню бандитов, но против митральезы они не пойдут. Никто не пойдёт. Однако, если её взять на войну, то она может и пригодиться. Да, могут возникнуть сложности, но при штурме самое то, у неё ведь огромный стальной лафет, пули её не пробьют, особенно если издалека. А лошадь спокойно утащит её, если не одна, так две точно, но вслух я этого говорить не стал.

— А люди? — спросил я. — Кто с ней управляться сможет?

— Научу, — отмахнулся дядя. — Пришлю старого артиллериста, он ещё с французами воевал. Такой толк знает, закачаешься. Поживёт у тебя месяц-другой, обучит твоих людей. А там и сами справятся.

— Спасибо огромное! Это же целое состояние. Я не могу просто так…

— Можешь, — перебил он. — Ты моя кровь, Эрнесто. Единственный, кто остался от брата. Если ты погибнешь из-за того, что у тебя не достаточно оружия, я себе этого не прощу. Бери всё. И пусть Господь хранит тебя.

Я хотел возразить, но он остановил меня жестом.

— Молчи. Лучше скажи, когда едешь?

— Через две недели. Сначала в асьенду, потом в Вальядолид.

— Хорошо. Я пришлю людей с повозками, они доставят всё к тебе. И винчестеры, и патроны, и митральезу. К вечеру завтрашнего дня всё будет на месте. А через пару дней приедет артиллерист.

Мы вышли во двор, и я зажмурился от яркого солнца. В голове крутились мысли о предстоящей кампании, об индейцах, о джунглях. Но главное, что оружие теперь имелось. Я покачал головой. Митральеза, кто бы мог подумать! Ну, что же, митральеза… митральеза станет сюрпризом для всех.

— Спасибо, дядя, — сказал я, обнимая его.

— Не за что, сынок! — дон Альберто похлопал меня по спине. — Возвращайся живым. Это будет лучшая благодарность.

Я вскочил в седло и направил коня к выезду из города, находясь под впечатлением от разговора с дядей.

Глава 11

Вальядолид

Артиллерист, которого дядя прислал для обучения, оказался человеком старой закалки. Звали его дон Херардо, и было ему, наверное,