Здесь есть имена, даты, обязательства. — Настоятель потряс стопкой бумаг. — Если это попадёт в руки Диаса, он устроит такой погром, какого церковь не видела со времён Реформации.

— Ничего себе! А как эти бумаги оказались у Мандрагона?

— Отличный вопрос.

Падре Антонио задумчиво погладил лицо.

— Судя по всему, он выполнял не только заказы Эванса. Полковник работал на многих. И, похоже, кое-кому из высшего духовенства требовались услуги его команды для… решения деликатных проблем.

— И они расплатились с ним не только деньгами, но и информацией?

— Или он сам её добыл. Такие люди, как Мандрагон, всегда собирают компромат на заказчиков. Страховка на случай, если кто-то захочет убрать свидетеля.

Я покачал головой.

— Я думал, церковь выше этого.

— Церковь, сын мой, — падре Антонио усмехнулся с горечью, — состоит из людей. А люди грешны. Даже епископы.

Он помолчал, перебирая бумаги, потом поднял глаза на меня.

— Ты понимаешь, что держишь в руках?

— Оружие, — просто ответил я.

— Оружие, — кивнул падре Антонио. — И очень опасное. С такими бумагами можно… торговаться. С кем угодно. С Диасом, с церковью, с губернаторами. Это пропуск в высшую лигу.

— Я не хочу в высшую лигу, падре. Я хочу защитить свою асьенду и вернуть свои земли, захваченные Эвансом.

— Чтобы защитить асьенду и вернуть свои земли, тебе нужно стать сильнее. А сила в этой стране даётся не только деньгами и людьми, но и знанием. Знанием того, где зарыты скелеты, — настоятель похлопал по бумагам. — Здесь похоронена дюжина скелетов.

Я задумался.

— Что вы предлагаете, падре?

— Я предлагаю оставить эти бумаги у меня. Здесь, в монастыре, они в безопасности. Никто не догадается искать их у францисканцев. А я… я знаю, как ими распорядиться.

— Распорядиться? —насторожился я.

— Не бойся, сын мой. Я не предам тебя. — Падре Антонио положил руку на бумаги. — Но эти документы могут дать нам рычаги влияния на некоторых людей. Очень влиятельных людей. И тогда мистер Эванс станет для тебя не проблемой, а… досадной помехой. Которую можно будет убрать одним щелчком.

— Каким образом?

— Есть в Мехико один человек, — падре Антонио понизил голос до шёпота, — министр юстиции. Он давний друг нашей церкви, но после прихода Диаса вынужден лавировать. Среди этих бумаг есть письма, компрометирующие его главного врага в правительстве. Если мы передадим их ему через надёжных людей… он будет должен нам. Очень сильно должен.

— А мне что с того?

— А тебе, сын мой, будет обещана полная поддержка министерства юстиции в любых вопросах, касающихся твоей асьенды и твоих прав на неё. Эванс может нанять хоть сотню бандитов, но против официального решения суда, подкреплённого федеральными солдатами, он не пойдёт. Даже у него хватит ума это понять.

Я молчал, обдумывая услышанное.

— А церковь? Что получит церковь?

— Церковь получит возможность дышать свободнее, — жёстко ответил падре Антонио. — Сейчас нас душат со всех сторон. Диас отбирает земли, запрещает школы, выгоняет монахов. Если у нас появится союзник в министерстве юстиции, мы сможем хотя бы замедлить этот процесс. Может, даже сохранить часть имущества.

— Значит, мы начнем играть в одну игру?

— Мы уже в неё играем, Эрнесто. С того момента, как ты переступил порог этого монастыря в первый раз, — и падре Антонио улыбнулся. — Просто теперь у нас появились козыри.

Я протянул руку и коснулся бумаг.

— Вы уверены, что это сработает?

— В политике, сын мой, нет ничего гарантированного. Но шанс есть. И шанс этот велик.

Я кивнул.

— Хорошо, падре. Оставляю их вам. Но я хочу знать, как развиваются события. И если понадобится моё участие…

— Ты узнаешь первым, — пообещал настоятель. — А теперь, — он бережно собрал бумаги и запер их в резной шкатулке, инкрустированной перламутром, — расскажи мне подробнее об этом Мандрагоне. Кто его нанял, что он говорил перед смертью, как вёл себя. Каждая деталь может оказаться важной.

Я откинулся на спинку стула и начал рассказывать. Голос мой звучал ровно, хотя внутри всё ещё клокотало то странное возбуждение, которое охватывает человека после боя. Я говорил о погоне, о засаде в роще какао, о том, как мы выследили полковника в Кампече, о драке в конюшне и о последнем разговоре с главарём наёмников.

За окнами монастыря тем временем сгущались южные сумерки. Небо из золотисто-розового стало лиловым, потом почти чёрным. Где-то далеко, на плантациях хенекена, мои люди, наверное, ждали возвращения хозяина. А может, уже и не ждали, привыкли, что их сеньор вечно где-то пропадает.

Когда я закончил, падре Антонио долго молчал, только пальцы его машинально перебирали янтарные чётки. В полумраке кельи лицо его казалось высеченным из старого камня, непроницаемое, мудрое, чуть печальное.

— М-да, — наконец произнёс он. — Много я историй слышал на своём веку, но такую, признаться, слышу впервые.

Он поднялся с кресла, подошёл к окну и долго смотрел в темноту, словно пытаясь разглядеть там что-то, недоступное обычному взору.

— Что ж, ты поступил правильно, что поделился своим рассказом. Ты оказал мне доверие, поведав всё, как на исповеди, и я это доверие приму во внимание. — Он повернулся ко мне, и в сумраке блеснули его глаза. — Бумаги, что ты привёз, пойдут в копилку твоего участия в будущих интригах, о которых ты ещё узнаешь. А пока твоя задача проста и в то же время очень сложна. Ты должен уехать на войну и остаться в живых.

— Постараюсь, падре, — усмехнулся я. — Обещать не могу, но постараюсь.

— Этого достаточно. — Он вернулся в кресло и вновь уставился на меня своим цепким взглядом. — Славно, что ты приехал ко мне сообщить о найденных бумагах. И славно, что смог пережить повторное покушение. А теперь скажи мне, Эрнесто, ты собрал отряд?

— Да, падре. — Я кивнул, радуясь возможности перевести разговор в более практическое русло. — Тридцать человек набрал и вооружил. Но с собой заберу только двадцать. Десять оставлю в асьенде для охраны. Не хочу, чтобы Эванс или кто другой захватили моё хозяйство, пока я воюю с майя.

— Хорошо, — падре Антонио одобрительно кивнул. — Это правильное решение. Опытный командир никогда не оголяет тылы. На этой неделе к тебе приедет падре Лукас. Он проследит за твоим нынешним управляющим Риком