и кинулся к Лысому, но тот только скептически качал головой, глядя на Красавчика.

– Он же… Надо скорую!

Лысый отмахнулся от Макса.

– Ой, да брось! Ты ещё и похлеще представления устраивал.

Свет из плафонов качающейся люстры метался по стенам подобно тому, что происходило внутри Макса. Красавчик откуда-то сверху спросил придушенным голосом:

– Он что, опять ничего не помнит?

– Ага. Каждый раз одно и то же. В этот раз хоть не сбежал.

«Как будто меня тут нет», – подумал Макс.

Лысый деловито обшаривал гримёрочный бар. Он радостно заворковал, обнаружив в нем бутылку виски, и налил на два пальца в низкий пузатый стакан.

– Хоро-о-ош! Шотландский? – и вдруг рявкнул: – Охренели вы, вот что! Рок-концерты! Молочные заводы! А я должен вас искать по всему миру!

Всё тем же странным голосом, каким говорят все перевёрнутые люди, Красавчик сообщил:

– Как будто когда-то было иначе. Это у тебя встроенный будильник и ты знаешь, когда пора. Задницей, что ли, чувствуешь?

Лысый хмыкнул и попросил, остывая:

– Может, хоть ты Макса приведёшь в чувство? Я словно с грудным ребёнком путешествую.

Красавчик спрыгнул с люстры и снова отхлебнул текилы из горла. Вдруг его лицо стало сосредоточенным, черты заострились. Он пристально посмотрел на Макса, зачем-то свернул губы трубочкой и провёл рукой возле его уха. Макс недоумённо наблюдал за ним.

Красавчик расслабился, убрал руку и с любопытством наклонился к Максу. Макс увидел, что у него подведены глаза:

– Реально, молочный завод?

Максу стало неловко.

– Ну да, а что?

– Да, брат…

Красавчик захохотал, упав на диван. Как-то необидно и заразительно, так что Макс и сам засмеялся.

* * *

Веснушка

В Бразилию они летели первым классом. Втроём. Макс зверски устал от долгого перелёта, но снова пришлось сидеть, на этот раз в машине.

Они неслись по кочкам дороги, едва видной в джунглях. Влажным воздухом с непривычки было трудно дышать и всё тело казалось липким. Джипом виртуозно управлял Красавчик – время от времени он вопил: «Па-а-аберегись!», и в стороны порскали птицы. Лысый утомлённо обмахивался журналом. Хорошо, что они по дороге купили новую одежду – жара и влажность были необыкновенные. Теперь они походили на переросших воспитанников детского сада на летней экскурсии – в шортах и панамках. Макс с любопытством смотрел на гигантские папоротники и множество лиан, оплетающих лес, и старался не разговаривать – иногда на дороге так подбрасывало, что щёлкали зубы.

Показалось небольшое бунгало, и Красавчик остановил джип. Из домика на звук мотора вышла девушка в шортах и футболке; в руках она держала горшок. Макс вылез из машины первым и потянулся. Она увидела его и выронила горшок, тот ударился о камни и разлетелся вдребезги. Черепки покатились по дорожке, под ноги Лысому.

– К счастью, к счастью! – закричал Лысый, направляясь к девушке. – Веснушка, мы за тобой!

Она машинально обняла его, а сама смотрела на Макса. Он никак не мог понять этот взгляд.

Но Веснушка ему сразу понравилась. Ясноглазая, с соломенными, почему-то с прозеленью, волосами.

К девушке подскочил Красавчик, тоже обнял её и закружил вокруг себя. Она, наконец, улыбнулась.

Внутри домик был вполне современным – гостиная, объединённая с кухней, удобные диваны, новенькая кухонная техника, кондиционер. И кругом растения. Они стояли в горшках на полу, на столах и свисали с потолка, выползали из ящиков и торчали со шкафов.

Лысый сразу полез в холодильник, пока Красавчик ему что-то вполголоса втолковывал. Веснушка направилась в другой конец кухни готовить закуски, а Макс пошёл за ней, как привязанный.

– Помочь?

Она взглянула на него как-то странно, будто обиженно, и не ответила. Макс даже почувствовал себя виноватым, только не знал, в чём.

Запахло базиликом – Веснушка выложила на большое блюдо зелень и орехи, наре́зала сыр и овощи. Макс хотел было забрать блюдо: «Я отнесу на стол!»

Тут она в ярости швырнула нож в раковину:

– Помощник нашелся! Вали отсюда!

– Да я просто помочь хотел, – опешил Макс и осторожно поставил еду.

– Я тебя полжизни искала! Где ты был? Мне бы тогда не помешала помощь! – Веснушка раскраснелась, ещё немного – и она бы испепелила его взглядом.

Она схватила блюдо с нарезкой и шваркнула его об пол перед Максом:

– Плевать мне на то, что у тебя память отшибло! Не подходи ко мне.

Лысый заорал:

– А ну прекратите!

Красавчик пихнул его в бок: «Я же говорил – нельзя оставлять их вдвоём».

Они пили вино на террасе. Стемнело быстро, будто выключили свет. Но звёзд высыпало столько, что Макс различал даже буквы на этикетке бутылки. Терпкий вкус местного вина и тепло ночи навевали философские мысли.

Лысый наклонял свой бокал, глядя на прозрачную жидкость, и размышлял вслух:

– Такой материальный, плотный мир. Вкусы, запахи! Просто праздник какой-то. Всё-таки человек – удивительное существо. Столько эмоций – при совершенной беспомощности и уязвимости. Даже жаль, что я не могу ощутить это в полной мере, как некоторые, – Лысый покосился на Макса.

Максу было лень разговаривать, да и что он мог сказать? Он решил, что будет молчать и наслаждаться южной ночью и вином. И компанией, какой бы странной она ни была. Он сидел на полу, прислонившись к стене, и смотрел на Веснушку. В её волосах запутались тонкие вайи папоротников.

– Словно канатоходец, идущий по тонкому канату, – добавил Лысый, глядя куда-то в темноту. – Направо качнёшься – боль. Налево – радость. И этой радости им выдаётся ровно столько, чтобы уметь переносить неизбежные страдания.

Необычно умиротворённый Красавчик кивнул:

– Искусство. По-моему, именно искусство даёт им силы. Что вытворяли импрессионисты? О, это была такая движуха! А музыка? Макс, ты помнишь, как мы с тобой зажигали, тебя ещё тогда прямо на сцене долбануло током?

Макс покачал головой, криво улыбнувшись.

– Чувства, эмоции – лично я когда-то подсела именно на это, – задумчиво сказала Веснушка. – Иногда быть человеком очень приятно.

– И ему необходим социум, – подхватил Красавчик, наполняя её опустевший бокал. – Ты не скучала тут, Веснушка?

Девушка, улыбаясь, отвела за ухо волосы, и из-под её пальцев выпорхнул лепесток:

– О нет. Я люблю жизнь. А здесь она возникает так легко. Иногда моё тело не может решить, человеческое оно или же ему надо пустить корни и заняться фотосинтезом, – она пошевелила пальцами перед лицом – зелёные побеги показались из-под смуглой кожи и снова спрятались.

Красавчик хмыкнул:

– Я слышал, в этих местах каждый год обнаруживают новые виды растений. Теперь понятно, почему.

Лысый оживился:

– Общение общению рознь. Вот, помню, был я женат. Как бишь её звали, Варенька, Верочка…

Макс пил