Глава 22

Спасены!

«Гоэланд» валялся на заснеженном горном склоне. Фюзеляж переломился пополам. Нос врезался в скалу и сплющился в гармошку. Хвост, вместе с нашими креслами, оторвался и отлетел в сторону. Это спасло нас. Впрочем, если бы я не затянул ремни, валялся бы я метрах в пятидесяти от самолета с переломанными ребрами и, возможно, пробитой головой.

Первым делом я побежал к пилотской кабине. Хорошо, что у меня крепкие нервы: иначе бы меня вывернуло наизнанку.

Летчики были изувечены. Одного расплющило так, что вывалились внутренности. У второго снесло полголовы. Меня корежило, но я все же снял с поясов французских летчиков — военных, разумеется, кобуры с пистолетами и достал запасные патроны. Все лучше, чем моя малокалиберная хлопушка. К сожалению, я не нашел самого главного: сигнальной ракетницы.

Трое пассажиров в салоне выглядели намного лучше пилотов. Они казались целыми. Но когда я приподнял им веки и нажал на глаза, зрачки у всех сплющились. Значит, остались только мы с Фернандо.

— Они что… того? — спросил механик, лязгая зубами от холода.

Он так и не встал со своего места.

— Или этого. Все мертвы. Нам придется выбираться самим.

— Или что?

— Или останемся здесь и будем потихоньку превращаться в мороженую свинину.

— Почему… свинину?

Я только пожал плечами.

Мой чемодан — целый и невредимый, валялся чуть поодаль. Я достал теплый свитер, кальсоны и вручил все это Фернандо.

— Зачем ты это таскаешь с собой?

— Я ж не ты — в марте ехать в Россию голышом. Люблю тепло и уют, знаешь ли…

— Ты еще шутишь? Здесь, среди мертвецов?

— Они нам ничего плохого не сделают. Зато, если у нас не получится найти какой-нибудь городишко, мы их съедим

Фернандо встал, вскрикнул и упал на снег.

— Нога…

Я закатал ему штанину. Ступня распухла и посинела. Не обращая внимания на стоны несчастного Фернандо, я ощупал ему ногу — кость вроде целая. Вывиха тоже нет. Значит, механик ее как-то умудрился подвернуть, когда нас мотало туда-сюда по салону. Час от часу не легче.

Аптечка самолета уцелела. Я нашел бинты и туго перевязал механику несчастную конечность.

— А ты? — спросил Фернандо, надевая свитер. — Замерзнешь ведь.

Я похлопал себя по летному комбинезону — плотному и теплому:

— Я сегодня в открытой кабине на высоте рассекал воздух. Чувствовал себя прекрасно. Переживу как-нибудь эту передрягу, раз уже не отправился к праотцам. Идти можешь?

— На костылях если только…

— Тогда посиди. Чего-нибудь придумаю.

— Постой… Ты знаешь, куда идти?

— Очевидно, вниз. Альпинизмом я точно не собираюсь заниматься. Без особой нужды по крайней мере.

Я нашел швабру — похоже, у кого-то был пунктик на чистоте — и выдал ее Фернандо. Он сунул ее под мышку на манер костыля. Второй рукой он оперся о мое плечо. Я поднял чемодан. Так мы и начали наш печальный спуск.

— Брось чемодан! — воскликнул Фернандо.

— Вот еще. В нем слишком ценные вещи. Я, скорее, тебя здесь оставлю.

Получив такую отповедь, Фернандо умолк и больше не раскрывал рта.

Идти было трудно. Мы то и дело проваливались в снег по пояс, а раза три едва не свалились в какую-то расселину. К довершению всех наших бед задул мерзкий ледяной ветер. К счастью, он дул нам в спину — тяжелый холодный воздух скатывался со склона. Но этот же ветер поднял тучи снега — начался буран. Теперь мы брели вслепую, наугад.

Так мы шли почти до темноты. Наши руки и ноги превратились в ледышки. Пальцы не сгибались. Нас трясло, как в лихорадке.

Я остановился и бросил чемодан:

— Кажись, все. Не могу идти больше. Прощай, испанец.

Фернандо, не отпуская мое плечо, спокойно сказал:

— Хижина.

— Где?

— Там, впереди. Давай, друг, аделанте!

Слова Фернандо придали мне сил. Я подхватил чемодан. Мы вновь поплелись сквозь снежную бурю. Но и спустя полчаса до хижины мы так и не добрались.

— Да где же она? — воскликнул я в отчаянии.

— Там, впереди! Бамос, бамос, амиго!

Еще через полчаса окончательно стемнело — я не видел даже собственных рук. Мои ноги казались сшитыми из старых тряпок. Вот теперь точно все кончено. И все же я шагал и шагал и, назло Фернандо, не бросал свой чемодан. И вдруг я приложился лбом о твердый камень — гладкий на ощупь.

— Пожар бы не устроить… — едва слышно сказал я.

— Не понимаю…

— Так треснулся, что искры из глаз. Ищи вход.

Спустя минуту мы ввалились внутрь маленького домика, пусть и промерзшего, но зато непроницаемого для ветра и снега. Я тут же рухнул на заваленный тряпьем топчан и завернулся в старое одеяло.

— Откуда ты узнал о хижине?

— Медиум потому что. Телепат. Вроде вашего Вольфа Мессинга.

— Уел ты мою скромную персону, друг.

Фернандо приятно меня удивил — оказывается, он тот еще юморист. Ко всему прочему испанец развил бурную деятельность. Он достал из кармана электрический фонарик, нашел дрова, спички, старые газеты и, несмотря на поврежденную ногу, быстро разжег очаг, выложенный в стене. Понемногу воздух в хижине начал прогреваться. Фернандо подбросил дров и улегся на соседний топчан.

— Это альпинистская хижина, — сказал он. — Ее устраивают для заблудившихся скалолазов. Сюда приносят дрова и консервы. Много жизней так было спасено. Мне отец рассказывал.

— Значит, ты все же не от балды говорил о хижине?

— Значит, не от… как его… балды… — Фернандо издевательски ухмыльнулся.

Что ж. Иногда и другим можно надо мной посмеяться. Не все коту масленица.

Завывания и стоны ветра за толстыми каменными стенами убаюкивали — теперь буйство природы не казалось страшным. Мне стало тепло и уютно. Я размяк и быстро уснул.

Разбудил меня Фернандо. Он гремел консервными банками и кастрюлями.

— Есть будешь? — спросил механик.

— Спрашиваешь еще. Конечно, буду.

В благодарность за вареную тушенку я осмотрел ногу Фернандо. При первом же взгляде на синюю, отечную щиколотку мне стало понятно, что сегодня мы точно никуда не пойдем. Придется провести в хижине целый день. Завтра, может быть, и получится продолжить спуск в долину.

— У меня идея, — неожиданно сказал Фернандо. — Давай разведем костер. Может быть, кто-то заметит дым?

— Гениально! Вот только мы и так топим печь — дыма предостаточно. К тому же где взять столько дров? Не поджигать же хижину.

Фернандо согласился, что дрова — это действительно проблема.

Я вышел на улицу. Метель стихла. Высоко в небе светило холодное солнце.

Горные вершины сверкали снегом и льдом на фоне голубого неба. Наши следы еще не совсем замело —