должен звучать правильный ответ, обеспечивающий тебе оправдание? «Я всегда себя вел исключительно прекрасно!»?

Это важный парадокс, отсутствующий (или не очень заметный) во многих дохристианских и нехристианских этических системах, но для христианской этики ключевой. «Нет праведника ни одного», и человек, считающий себя праведным, тем самым уже проигрывает. Совершенство, довольное собой и гордо замкнутое в себе, уже не совершенно. Добродетель, которая гордится и любуется собой, – уже не совсем добродетель. Или даже совсем не.

И предложение самому решить свою судьбу на суде оборачивается ловушкой. Правильного ответа просто нет. Начнешь себя оправдывать – проявишь нераскаянность и гордыню. Начнешь себя осуждать – «Бог подпишет твой приговор».

А третий – единственно верный – вариант невозможен. Даже на суде Божьем ты не можешь довериться Богу и отдать свою судьбу в Его руки, сказать: «Вот я, перед Тобой – Ты скажи, что со мной будет, яви Свою волю, сотвори со мной по воле Твоей!» Да ты даже покаяться не можешь, потому что это уже «перекладывание ответственности» на Бога.

Нет, решать будет не Он. У Него нет над тобой никакой власти. Решать будешь ты один, в самый напряженный и страшный миг своего бытия оставшись в полном одиночестве.

Только Бог, встав между нами и нашими грехами, решительно разделив нас с естественными последствиями наших поступков, властен нас помиловать и спасти. Но в такой картине нет спасения, нет Спасителя. Христос зря умер, зря воскрес: мы как были, так и остаемся в неразрывном единении со своими грехами, губящими и топящими нас.

Но эта мрачная картина не имеет под собой никакого библейского основания.

Ни в одном описании Божьего суда, ни в Ветхом Завете, ни в Новом, мы не прочтем, что «подсудимые» будут сами оценивать свою жизнь, делать какой-то выбор и самостоятельно решать свою судьбу, оставив Богу роль исполнителя своих решений. Не встретим мы и «допроса», на котором человек, словно в языческих мифах, должен заверять Бога, что ничего дурного не делал, и стараться создать у Него благоприятное впечатление о себе.

Читая Писание, мы видим, что Господь на Страшном суде не задает вопросов. Он объявляет Свое решение и Сам дает все ответы, когда Его спрашивают (Мф. 25:31–46). Но никого ни о чем не спрашивает и никаких человеческих мнений не требует.

Сам, Своей волей Он говорит спасенным: «Придите!» – а не они по собственной инициативе бегут к Нему. Мало того: услышав Его призыв, они сперва… смущаются, не понимая, откуда и за что им такая милость.

И это очень важно. Он – Царь и Властелин каждой стоящей перед Ним души, ее судьба в Его руках. Последнее слово за Ним, а не за нами. Власть Бога над людьми означает, что мы Ему подчиняемся, а не Он нам, наша воля покоряется Его воле, а не наоборот. Он имеет право приказать, а мы должны исполнить, и в случае расхождения наших воль Он имеет право настоять на Своем.

Он не возлагает на человека страшную неподъемную ношу: обязанность самому оценивать себя и решать свою судьбу. Никогда так не делает. Еще здесь, среди людей, Он от апостолов не требовал такого – на Тайной вечере, подавая им для причастия Хлеб и Вино, Свои Плоть и Кровь («пейте от нее все»), не уточнял: «А вы достойны? А о грехах своих подумали? Вот ты, Иуда, точно подумал?»

Да и самое главное решение о нашем спасении Он принял, не совещаясь с человечеством. «Идти Мне за вас на крест или не идти?» – бремя такого выбора Он на нас не возлагал.

Он принимает на Себя власть решать за человека; и любое Его решение – нам во благо.

* * *

Бог волен действовать в нас по Своему усмотрению и через Причастие.

«Причастие – не магическая таблетка». Такое можно услышать очень часто. Обычно подразумевается, что не стоит ждать от причащения «автоматического» решения своих проблем, в духе «съел и порядок».

С этим не поспоришь. В самом деле, Причастие – не то, на что мы можем свалить решение своих проблем, рассчитывая, что и палец о палец не ударим, а оно там как-нибудь само. Такой подход к Причастию превращает Бога в функцию. Потребительский подход: я здесь намусорил, а Ты давай-ка убирай.

Но иногда это выражение несет несколько иной смысл. Мол, Причастие бесполезно, если человек не подходит к нему чрезвычайно осознанно, и не может ничего в нас изменить, не получив на это нашей «санкции». Без нашего понимания, что происходит, ничего не произойдет. Все зависит от нашей сознательности.

С этим я уже не могу согласиться.

Причастие – это соединение с живым Христом. Безусловно, Он не «магическая таблетка», по волшебству исправляющая наши недостатки. Но Он – Бог и Человек, со Своей живой и очень сильной волей. И, если пожелает, может проявлять Свою волю независимо от того, что мы в этом понимаем и насколько сознательно в этом участвуем. Не будь это так, совершенно бесполезным было бы причащение младенцев или ментальных инвалидов.

Христос не подчинен нам, и наше соединение с Ним отдает ситуацию в Его руки.

Он может лечить нас соединением с Собой даже незаметно для нас.

Может попалять Своим близким присутствием наши страсти и грехи, о чем мы и просим Его в предпричастных молитвах.

Может делать с нами незримо нечто такое, о чем мы узнаем много позже.

Для этого Ему вовсе не нужно прибегать к «лоботомии», менять «ядро» человека. Он не подменяет нас кем-то другим. Ни в коем случае. Господь бережет человека, даже когда поступает с ним жестко – например, сбрасывает наземь и ослепляет, как Павла. У Него есть возможность коснуться нас, побудить к изменениям, возможно, трудным и болезненным, при этом не ломая и не калеча. Или исцелить боль, которую мы сами не осознаем и не просим исцеления. Быть в нас бережно, но не бессильно.

Соединяясь с Ним, мы словно разжимаем руки: дальше, Господи, воля Твоя, я Тебе не диктую, я доверяю Тебе, даже если сейчас чего-то не понимаю или не осознаю.

Более того, Христос совершенно свободен соединяться и с людьми, которые причащаются «случайно».

Я вообще считаю, что в таких вещах случайностей не бывает.

Он может поступать, как считает нужным – например, приведя к Себе «случайного» причастника и соединившись с Ним. Именно потому, что Он не «магическая таблетка», а живой Бог.

И может поступать, как живой и власть имеющий.

«…Иже всем человеком хощет спастися и в разум истины приити»

«Возносите моления… за всех человеков, ибо это угодно Спасителю нашему Богу, желающему, чтобы все спаслись и достигли познания истины».