стремится его пресечь, едва оно выходит за рамки полной бесконфликтности и «взаимных поглаживаний».

Но та картина общения Бога и людей, что предстает перед нами в Писании, совсем иная.

Библейские взаимоотношения Бога и человека глубоки и разнообразны. Как в любых живых отношениях двух личностей, в них есть место и дисгармонии, и конфликтам. Человек спорит с Богом, упрекает Его, бросает Ему обвинения (Книга Иова). Бог спорит с человеком, старается его переубедить «на практике», порой даже силой принуждает сделать то, чего человек не хочет (Книга Ионы). Грозные обличения пророческих книг – не что иное, как попытки Бога повлиять на поведение Своего народа, причем довольно жесткими методами. А то, что сделал Бог с будущим апостолом Павлом, со стороны выглядит именно «насилием» – хоть сам апостол это воспринимал совсем иначе.

Библейский Бог не боится прикасаться к человеку и даже довольно жестко накладывать на Него руки. Но никого из участников конфликта, ни Бога, ни человека, это соприкосновение не унижает и не калечит.

Дело в том, что Бог в принципе не является для нас «посторонним», чужим Субъектом, непрошеное вторжение которого в нашу жизнь было бы нарушением личного пространства. Он постоянно с нами – и уже постоянно участвует в нашей жизни. Каждый наш вздох, каждое биение сердца – от него.

И на это мы ведь тоже не «подписывались». Бог приводит нас в бытие, не получив предварительного согласия, не выяснив заранее, где, когда, в какой семье и с какой наследственностью мы предпочли бы родиться. Поддерживает в бытии, не интересуясь нашим мнением относительно каждого вздоха. Самые фундаментальные события нашей жизни, от рождения до старения и смерти, происходят с нами помимо воли. И, сказав: «Не хочу иметь с Тобой ничего общего!» или даже: «Не хочу жить!» – человек не падает мертвым; почему-то Бог не торопится смиренно исполнять его желание. Чтобы лишить себя жизни, нужно еще постараться. Выходит, «насилием Бога» является само наше существование?

Определенно, с подобной картиной мира что-то не так.

* * *

Стремление к полной сепарации от Бога приводит к поистине страшному, губительному искажению библейских представлений о суде.

В представлении «свободовольцев» Бог самоустраняется, снимает с Себя всякую ответственность за происходящее, чтобы, не дай Бог, и пальцем не задеть человеческий выбор, и в результате перестает быть Судией. Превращается в какого-то мелкого чиновника, судейского секретаря, который не принимает никаких решений – лишь фиксирует чужие. Не только себя спасать, но даже и себя судить человек вынужден самостоятельно.

Яркое описание такого «самосуда» находим мы в популярном православном журнале:

«На последнем суде люди предстанут перед Христом. Кто-то выберет Его, кто-то от Него отречется. И в этой неописуемой по своему трагизму ситуации, в этот итоговый момент всей нашей истории, Бог лишь окончательно закрепит свободный выбор каждого из Своих детей.

Страшный суд страшен тем, что на нем мы сами зачитываем себе приговор, а Господь лишь смиренно говорит: «Аминь! Да будет по делам и воле твоей!»

Ситуация и вправду неописуемая по своему трагизму, причем для всех участников.

Для Христа – потому что Спаситель, умерший и воскресший ради того, чтобы владычествовать над живыми и мертвыми, здесь пускает по ветру плоды Своей победы, падает во прах перед Сатаной, погубителем людей, становится покорным Исполнителем его злой воли.

Для людей – потому что это картина всеобщей гибели. На таком «страшном самосуде» погибнут все. Спасенных не будет. Никто из нас не в силах ни сам себя оправдать, ни сам себя помиловать.

Если «выбор Христа или отречение от Христа» совершается «по делам», то есть является некоей суммой или итогом дел, совершенных в течение жизни, – такой итог для каждого из нас будет однозначен.

«Нет праведного ни одного; нет разумевающего; никто не ищет Бога; все совратились с пути, до одного негодны; нет делающего добро, нет ни одного… Заграждаются всякие уста, и весь мир становится виновен пред Богом, потому что делами закона не оправдается пред Ним никакая плоть; ибо законом познается грех».

(Рим. 3)

Или речь именно о собственном выборе, о решении, которое принимает человек в момент встречи с Богом?

Что ж, попробуем себе это представить. Вот приходит человек на суд, предстает перед Христом и говорит: «Мне, Господи, самое место с Тобой в раю – ведь я этого достоин!» Хм… он точно на свой счет не заблуждается?

Представление о посмертном суде существует и во многих нехристианских религиях, и там от покойника обычно требуется именно это. Самому себя оценивать – разумеется, положительно. Доказывать, что ты праведник. Поражать богов-судей и присяжных сиянием своей добродетели, а про грешки помалкивать и надеяться, что не всплывут. Словом, вести себя как на обычном земном суде. «Я не творил несправедливого относительно людей. Я не делал зла. Не делал того, что для богов мерзость. Я не убивал. Не уменьшал хлебов в храмах, не убавлял пищи богов, не исторгал заупокойных даров у покойников. Я не уменьшал меры зерна, не убавлял меры длины, не нарушал меры полей, не увеличивал весовых гирь, не подделывал стрелки весов. Я чист, я чист, я чист, я чист…» – должен был твердить древний египтянин, представ перед Осирисом.

Но как Господь наш отличается от языческих богов – так же разительно отличается и христианское представление о должной «самооценке» человека перед Богом.

«Выйди от меня, Господи, ибо я человек грешный!» (Лк. 5:8), – восклицает апостол Петр, впервые осознав, что перед ним не простой Человек. Апостол точно был не худшим из нас. Но первая его мысль, первый порыв при виде Бога: «Я не должен быть здесь, мне не место рядом с Тобой!»

И что же, на это Бог должен ответить смиренным «аминь»?

Возможно ли, чтобы человек, перед чьими глазами стоит вся его жизнь, до краев наполненная грехами и всевозможными падениями, радостно сказал: «Да, Господи, хочу быть с Тобой, это мне по делам моим!»? Пожалуй, только если это нераскаянный и совершенно бессовестный грешник, движимый одним лишь шкурным интересом: в ад не хочется, в раю должно быть поприятнее. Или настолько самовлюбленный и самодовольный нарцисс, что его порок уже походит на безумие.

Вот такие-то «праведники», исходя из критерия «собственного решения», одни и водворятся в раю. А люди совестливые, смиренные и сознающие свое недостоинство стройными рядами отправятся в преисподнюю. Ведь Бог на суде ничего не решает – лишь подтверждает их собственное мнение о себе!

Есть альтернативный вариант – в нем Бог занимает чуть более активную позицию, однако результат выходит тот же:

«…на Страшном суде нам будет задан только один вопрос: как мы вели себя по отношению к ближним?»

И снова здравствуйте. Как