против ближних Он прощать уже не может – ведь это значило бы проявить нелюбовь к жертве.

И в-третьих, все воздаяние Божье сводится к куцей мести. Бог не может ни утереть слезы, ни исцелить рану – только кого-то за нее наказать. Не может утешить пострадавших, сделать случившееся с ними «яко небывшее»: только зафиксировать их боль в вечности, заставив обидчика вечно мучиться, а обиженных вечно на это смотреть и перебирать в памяти свои обиды.

Но Бог прощает наши грехи. В том числе и те, которыми мы грешим против других.

Можно сказать, что наши долги перед ближними Господь берет на Себя. И щедро выплачивает их, утешая таким утешением, радуя такой радостью, которая изглаживает любую обиду и изгоняет любую боль.

«Блаженны плачущие, ибо они утешатся», – говорит Иисус в Евангелии. Ни одна наша слеза не будет Им забыта, каждую Он осушит непредставимым для нас утешением и радостью. «Мне отмщение, и Я воздам», – говорит Господь; однако воздать можно не только наказанием преступнику, но и благом обиженному. И тот, кто отдаст в Его руки свое желание мести, получит от Него намного лучшее.

Господь может хотеть спасения и злодею, и его жертве. И в состоянии простить раскаявшегося злодея, не обделив жертву. Бог утешает жертву радостью, столь превосходящей ее муки, что и на своего мучителя она начинает смотреть с состраданием, а не с гневом и жаждой мести. Таково Его утешение. Такова Его любовь.

Покаявшийся злодей и его жертва в раю смогут быть вместе и радоваться Богу и друг другу.

* * *

Мысль и надежда, что Бог не просто встанет под твои знамена, но возненавидит твоего врага, расчеловечит, отречется от него и начнет с ненавистью его преследовать, – страшная мысль. И не только потому, что перечеркивает заповедь Христову о любви к врагу.

Она ставит под удар абсолютно всех. Если сегодня Бог разлюбил и отрекся от твоего врага ради тебя, значит, завтра точно так же тебя разлюбит и отречется от тебя ради другого. Или… может быть, уже отрекся?

«Нет праведника ни одного, все согрешили и лишены славы Божией». Не найти на свете человека, который прожил жизнь, не сотворив никакого зла. И если зло, причиненное другим, отлучает нас от любви Божьей – мы все ее лишены.

Это выбрасывает в ледяное безвоздушное пространство, отнимает всякую опору и упование.

Боже, люби моих врагов, даже если у меня нет сил любить их! Боже, не выпусти никого из Своей руки: упадет один – следом посыплются все. Да не будет любовь Твоя побеждена нашей ненавистью, да не встанет Твой гнев на службу нашим желаниям!

* * *

Однажды меня спросили, можно ли ненавидеть «дьявола во плоти». Видимо, подразумевалось, что уж тут-то можно себя не сдерживать.

Нет. Не надо.

Даже самого врага рода человеческого мы не призваны ненавидеть в обычном смысле этого слова: желать зла, проклинать, хотеть его страданий и мучений, вкладывая сердце и душу в это желание мук, проклятия и зла.

Лучше вложиться сердцем и душой во что-то иное. Ненависть – анестетик для страха и боли, но ее последствия для души губительны.

Не стоит упиваться чужими страданиями или их предвкушением: это неизбежно разрушает тебя самого. От этого должен бы беречь собственный инстинкт самосохранения, но именно здесь он раз за разом дает сбой.

Да и слишком легко обмануться, вообразив себе сатанинские рога под человечьей шкурой. Слишком просто и приятно разрешить себе ненавидеть врага, объявив его «самим дьяволом».

Но ненависть к другому человеку – грех, даже когда ее оправдывают его якобы «сатанинской сущностью». А мысленно приравнивать человека к бесу – еще и хула на образ Божий.

Можно ненавидеть грехи. Поступки. Решения. Дела. Но ненавидеть другого человека нам Господь не заповедал – никого, никогда, какую бы фамилию и форму он ни носил. Заповедь о врагах все мы знаем: она звучит однозначно, и в ней нет оговорок.

Да, «отлепить» человека от его злых дел бывает чудовищно сложно. И я прекрасно отдаю себе отчет, что в наше время призывать не ненавидеть – все равно, что призывать людей под ливнем не мокнуть. Это не зависит от уговоров и благих пожеланий. Гораздо важнее, есть ли у тебя зонт, под которым можно спрятаться от ледяного дождя, вопреки твоей воле пробирающего до костей. Есть ли где укрыться.

Если нет – никуда ты от этой ненависти не денешься. Не стоит судить тех, кто промок, нельзя ручаться, что сам не промокнешь.

* * *

Еще одна расхожая фраза: «Христос всегда с избиваемыми и никогда с теми, кто избивает».

Понятно, что имел в виду автор: Христа в самом деле невозможно себе представить гонителем или насильником. Но меня слегка «царапает» формулировка.

Совершенная правда, что Христос не поддерживает злые дела и не одобряет их. Тщетны все попытки насильников «ради благих целей» привлечь Его на свою сторону или поставить к себе на службу. Но правы ли мы, когда стараемся «отнять» Его у грешников?

Христос – со всеми. Чем грешнее, чем ужаснее кажется нам человек, тем больше он нуждается во Христе. Даже если сам этого пока не понимает.

Церкви заповедано молиться за гонителей. Укрывать и защищать тех, кого бьют, – и молиться за тех, кто бьет.

Разумеется, Христос с теми, кого избивают: Он всегда с теми, кому плохо и больно, Он, пострадавший до смерти, разделяет любое страдание, поэтому в любом страдании мы можем увидеть Его Самого. (Впрочем, идей и убеждений избиваемых Христос может и не разделять: Ему важны не идеи, а люди.)

Но Христос и с теми, кто избивает, – ибо Он молился Отцу о тех, кто избивал Его Самого, просил простить их и помиловать, Собой заслонял их от праведного Божественного гнева.

Безусловно, Христос никогда не возглавит и не благословит неправедных гонителей, не освятит руку тех, кто бьет неповинного. Благословения на грех от Него не дождешься. Он не участвует в делах тьмы. И те, кто творит такие дела, черпают свое «вдохновение» в чем угодно, но не в Спасителе.

Но не бросает Он ни тех, ни других. Одни могут найти в Нем утешение, другие – раскаяние и прощение. Самих себя без греха могут найти, ибо для каждого из нас Он оставляет такую возможность.

Господь не оставляет даже во грехе. Никого. Никогда.

В этом наша единственная надежда.

* * *

Не осуждать легче, если при взгляде на каждого человека представлять себе Христа, защитным жестом протянувшего руку над его головой: «Он Мой». Осуждая того, за кого Спаситель пролил кровь, мы осуждаем и Его Самого: мол, зря Ты это сделал, он недостоин Твоей защиты, подвинься, сами решим,