Террана ему не хватало, он вздохнул и собрался с мыслями. Он не пошёл к директору утром, а последовал обычному расписанию занятий. Наверное, в какой-то мере это было трусостью. Было тяжело окончательно разрушить все свои мечты. Но Сур был прав, стоило всё окончательно прояснить, не было никакого смысла тянуть.

Корн стоял напротив стола директора. Сам лорд Ниро находился сбоку, возле шкафа, спиной к нему, и перебирал большие фолианты. Наконец, он обернулся. Его взгляд ничего не выражал:

— Светлой Рэи, — официально поздоровался Корн.

— Да озарит она твой путь… — с усмешкой ответил директор в стиле приверженников культа дневной богини.

— Прошу прощения за вчерашнее. Я… был так расстроен, что ничего не слышал. Вы тогда что-то сказали?

— Я понял, что ты не слышал. Так что, теперь тебе лучше?

Корн кивнул. Он бы не назвал бы состояние, которое у него было «лучше», но во всяком случае он теперь всё слышал.

— Готов побыть подопытным? — спросил директор.

— А?

— А что здесь непонятного. Я предлагаю попробовать разобраться с твоими каналами. Но, как ты догадываешься, такого случая в моей практике не было. Поэтому, если согласишься, ты не получаешь никаких гарантий успешного исхода дела, лишь зыбкую вероятность…

— Я согласен.

— Отлично, я так и думал. Тогда идём.

Корн посмотрел на мужчину перед собой и подумал, что, даже если у того ничего не выйдет, он всё равно всегда будет ему благодарен. В конце концов, он — единственный, кто хотя бы попытался сделать его магом.

— Спасибо, — искренне сказал Корн.

Директор чуть приподнял брови, а потом улыбнулся шире:

— Пока не за что, — и вышел из кабинета, прихватив с собой толстую книгу в бордовом переплёте. Корн двинулся следом.

Они зашли в знакомый подвал.

— Ты знаешь, почему молния несовместима с другими стихиями? — спросил лорд Ниро, открывая и листая книгу.

— Нет.

— Потому что молния пересекает каналы всех других стихий. Если у мага открыта молния, у него блокируется энергия во всех остальных каналах.

Корн нахмурился, он не понимал, какое сейчас это имеет значение.

— Если мы сможем добиться этого эффекта, то твоя энергия воды и огня будет заблокирована.

— Но молния бывает только у вашей семьи.

— Это не совсем так… но она очень редка, это правда. И у тебя её, разумеется, нет, однако, я смогу сымитировать то, что ты ей владеешь, — лорд отложил книгу к сундуку с артефактами, всё также стоявшему у стены и повернулся к Корну. — Всего на пару мгновений. В это время надо перекрыть одну из твоих стихий, тогда, когда эффект от молнии пройдёт, у тебя будет шанс почувствовать вторую. Какую бы стихию ты хотел иметь?

Сердце Корна радостно застучало. Похоже, что небольшой шанс у него всё ещё оставался, хотя он больше походил на возможность чуда, но хотя бы так! Корн не знал, какую стихию выбрать. Он был бы счастлив открытию любой.

Огонь считался немного сильнее и опаснее воды, но на взгляд Корна, воду было можно применять где угодно, и как угодно, что вряд ли бы вышло с огнём. Затем он вспомнил про то, что Сур обещал научить его филигранно обращаться с магией, и решил, что для удобства будет неплохо выбрать стихию алхимика:

— Вода.

— Да? Неожиданно. Думал, выберешь огонь. Ведь у твоего отца и брата именно он, — директор улыбнулся.

Корн даже не вспомнил об этом, но тогда его выбор тем более верен, он должен овладеть водой, которая сможет им противостоять.

— Вода, — подтвердил свой выбор Корн.

— Ясно. Тогда нам нужен маг огня, хотя, наверное, и воды будет кстати. Давай для начала посмотрим, получится ли у меня пропустить молнию по твоим каналам, заблокировав остальную стихийную энергию.

Корн сел на колени, спиной к директору. Тот положил ладони на его плечи. Под ними развернулась трёхуровневая печать молний. По рукам Корна побежали мурашки, пальцы закололо, вскоре он уже не чувствовал рук, а затем онемело всё тело. В ушах раздалось тихое чириканье. Волосы поднимались дыбом. В отличие от предыдущих заклинаний директора, это не было болезненным, однако Корну было очень не по себе от того, что он не мог контролировать тело. Он просто не ощущал его. Даже голова перестала двигаться!

Вдруг его кинуло в жар. По лбу, спине и груди ручьём тёк пот, а огонь внутри становился сильнее. Треск молний усилился и замелькали вспышки, вскоре они стали меньше, а затем вовсе исчезли. Жар стал невыносим.

— Потерпи. Это оказалось сложнее, чем я полагал… — сдавленно проговорил директор.

Сверкающая под ними сиреневая печать засветилась ярко-фиолетовым, громко затрещала и распалась волной искр, которые вошли в тело Корна.

Дыхание замерло. А время словно остановилось.

Корн совсем перестал ощущать тело. Он больше не видел перед собой каменного пола, огней печати. Его окружало бесконечное белое пространство. Спокойствие омывало его, словно волны. Не было ни жара, ни боли, ни страха… Хорошо. Так хорошо, что он бы хотел остаться здесь навсегда.

Пространство качнулось. В нём не было ориентиров, поэтому Корн не был уверен, двигалось ли оно, или он сам. Ему это не понравилось.

Кто мешал ему наслаждаться блаженным отдыхом?

Пространство затрясло, в нём стали образовываться трещины.

Оно собирается разрушиться? Стой! Не надо…

— Корн! — раздался в ушах резкий голос директора, и Корна сильно тряхнуло.

Трещины расширились, раздался высокий звон… Слева от Корна они засияли ярко-синим, справа — ослепляюще-красным. И вдруг преграда рухнула, и в него хлынули бушующие стихии — бурлящая вода и сметающее всё на своём пути пламя. Корн не мог видеть ничего, кроме них, он понимал, что как-то связан с этими двумя потоками, но совершенно не мог их контролировать. Они сошлись в центре, где находилось сознание Корна. И он провалился в их суматошный танец.

Огонь и вода сталкивались, боролись друг с другом, а Корна разрывало на части от невыносимой боли. Его сознание не было подготовлено к такому мощному потоку магии, и он не знал, за что ухватиться, чтобы успокоить его.

Из далёкого внешнего мира доносились звуки:

— Запечатай его! — раздался крик директора.

Интересно, кому это он говорил? Разве они не были в помещении вдвоём?

— Я помогу, — раздался холодный женский голос.

— Хорошо, — прозвучал другой женский. Он был спокойным.

Потоки огня и воды, хаотично вертящиеся вокруг Корна, на секунду замерли, а затем чётко разделились на две части: слева — вода, справа — огонь. Два огромных моря всё ещё пенилось и взрывалось, из них вылетали фонтаны воды и огненные вспышки, но они больше не пересекали границы друг друга.

Корн почувствовал,