— В любом случае давайте уже приступим. У меня были планы на вечер, так что… Я подготовила печать, но не представляю, как в неё вы впишите символы молнии. Мне это представляется невыполнимым. Так что, я с удовольствием взгляну на то, как вы это сделаете, — Миранда подошла к печати поближе, не заступая на неё, и приготовилась внимательно наблюдать.

Директор прикоснулся рукой к внешнему кругу и от неё побежала фиолетовая молния. Она проносилась по каждой извилине красного узора. Некоторые символы оставались алыми, другие вспыхивали ярко-фиолетовым.

Корн уже сбросил лишнюю одежду и приготовился войти в печать, как только ему скажут.

Лорд Ниро поднялся и кивнул ему. Корн прошёл в центр и лёг. Миранда поправила его положение и скинула сапоги.

— Готово, — сказала она, обойдя печать по кругу.

— Хорошо, начали, — скомандовал директор.

С одной стороны стояла Миранда, босыми ногами на краю печати. С другой присел лорд Ниро, касаясь её руками. От них побежали красная и фиолетовая волны, которые столкнулись в центре, где лежал Корн.

Если в прошлый раз, когда его тело пронзало молнией, ему казалось, что он сгорает заживо, то в этот раз у него не было сомнений, что так оно и есть! Пламя полыхало вокруг, вонзаясь в тело, волны молний пронзали болью. На этот раз, он не смог выдержать и закричал.

Он не знал, сколько это продолжалось, но наконец вспышки прекратились. Жадные стихии, пожиравшие его тело, отхлынули, оставив после себя дрожащее тело.

— Корн, ты как? — спросила Миранда.

Она склонилась над ним, но не прикасалась.

— Жив, — тихо выдохнул Корн.

— Да ты везунчик, — подмигнула она. — Мы через тебя столько магии пропустили, а ты мало того, что жив, так ещё и в сознании. Наверняка ведь будущий маг огня, — учитель обернулась в сторону директора. — Да?

— Если бы всё было так просто, — вздохнул он, отмечая что-то стилусом в тетради. — Но становится интересней и интересней… — улыбнулся он, так и не отрываясь от листа.

— Я вам ещё нужна? — спросила Миранда, натягивая сапоги.

— Нет, благодарю за помощь.

— Всегда пожалуйста. Только и надеюсь, что не будете скидывать на меня столько работы в дальнейшем. Студента не нужно оттащить в лазарет?

— Благодарю, я сам, — Корн сидел посреди тусклой печати, пока не пытаясь подняться на ноги. Голова ощутимо кружилась.

Миранда пожала плечами и вышла из зала.

— Каковы результаты? — спросил Корн, догадавшись, что директор просто не стал их озвучивать при Миранде.

Лорд Ниро улыбнулся.

— Даже не знаю, поверишь ли ты в это…

— Значит, вы узнали причину того, почему я не могу открыть стихию? — Корн от такой новости вскочил на ноги и тут же об этом пожалел. В глазах потемнело, он пошатнулся и присел обратно, приходя в себя. Пошевелил телом, проверяя, что оно двигается, как он того хочет, после чего медленно встал и подошёл к директору.

— Можно сказать, и так… Процентов восемьдесят, что это и есть твоя причина.

— Так что же это? — сердце застучало громче.

— Помнишь, что я сказал после того, как мы попробовали проверить твои каналы воды?

— Вы тогда сказали, что я, скорее всего, стану магом воды.

— Верно. Как я и думал, теперь я могу повторить то же самое про стихию огня.

— Но это невозможно!

Все знали, что стихии огня и воды несовместимы. Никто не мог овладеть ими двумя сразу! Просто потому что каналы воды проходили так, что пересекались с каналами огня, если по ним проходила одна из стихий, вторая сталкивалась с ней и нивелировалась. Когда было больше огня, вода бы не могла проявиться, когда вода была сильнее, то не смог бы проявиться уже огонь.

Но те редкие незадачливые маги, у кого было оба типа энергии, страдали оттого, что их основная магия глушилась второстепенной. И чем сильнее была вторая стихия, тем слабее была первая. Конечно, такие маги не могли использовать вторую стихию, только первую, и то не в полном объёме, а за вычетом второй. Таким образом, они сильно уступали своим одностихийным коллегам.

Корн начал понимать…

— Я не могу открыть стихию, потому что моя энергия воды глушит энергию огня? И она становится ничтожной настолько, что я просто не могу её почувствовать?

— Верно. Твои каналы воды и огня очень близки по объёму. Настолько, что в твоём случае, даже не определить, какая стихия более сильна.

И с этими прозвучавшими словами все надежды Корна на славное будущее рухнули, словно карточный домик. Он не мог поверить, что ему настолько не повезло. За вычетом второй стихии от первой у него выходит полный ноль! Это значит, что у него тот редкий случай, что магом не стать, как ни пытайся. У любого простолюдина с улицы — шансов многократно больше!

Неудивительно, что отец его изгнал из семьи. Даже то, что он ждал целых девять лет до того, как выгнать ничтожного отпрыска, можно считать милостью. Ведь наверняка он провёл исследование способностей собственных детей, когда те только родились.

Корну хотелось исчезнуть. Зачем он вообще появился на этот свет? Настолько никчёмный. Это было невыносимо.

Он накинул одежду и направился к двери, слабо различая дорогу перед собой, кажется, он даже один раз наткнулся на стену. Директор что-то говорил ему, но Корн был не в состоянии услышать ни слова. Очевидно, что теперь ему не место на Парящем острове. Это шутка, что он до сих пор здесь!

Он дошёл до своей комнаты. Была ночь, Сур отсутствовал, комната была тёмной и пустой. Корн сел на пол рядом со столом, облокотившись на боковую часть кровати, и уставился в одну точку. Всё кончено. Его жизнь разбилась, как стеклянная ваза. Он никогда не сможет вернуться в семью.

Мерное тиканье доносилось с тумбы, в проблеске звёзд на лицо Корна легла тень от распахнутых крыльев дракончика, в форме которого были выполнены часы. Глаза привыкли к темноте, Корн повернулся, и в тусклом свете хорошо различил толстое пузико и смешную мордочку. Этот дракончик был подарком его матери. Он лежал в том чемодане, который для него приготовил верный слуга, когда Корна изгнали из семьи. Слуга действительно знал, что было важно его маленькому лорду.

Корн облизнул губы и протянул руку к дракону, взял его и поставил перед собой. Ему очень хотелось разбить фарфоровую статуэтку с циферблатом, чтобы распрощаться со своим прошлым, с которым уже пришла пора расстаться. В то же время сердце Корна щемило от одной мысли о том, что он своими собственными руками может это