не оставив никому возможности возразить или остановить нас.

И только на улице я впервые позволила себе выдохнуть.

Ночная прохлада тут же заставила поёжиться, и я замерла посреди аллеи, кутаясь в пальто.

Вячеслав остановился и обернулся ко мне. Я посмотрела ему в глаза, всеми силами стараясь показать свою благодарность за спасение.

— Спасибо вам, Вячеслав, — сказала я тихо, впервые за долгое время не называя его директором. — Это было очень нужно и важно для меня. Вы освободили меня из ловушки, которую расставила Маша.

Вячеслав заметил, что я дрожу и вдруг подошёл ближе. Взял меня за плечи и стал потирать их, будто стараясь согреть.

Я замерла от его прикосновений и даже перестала дышать. Глубоко сглотнула, борясь с желанием отстраниться, но в то же время испытывая странное, почти физическое наслаждение от его заботы и тепла крепких мужских рук.

Неужели он действительно такой совершенный? Неужели мужчины бывают такими — добрыми, внимательными, бескорыстными?

Я не понимаю, почему он до сих пор не женат.

Боже, о чём я думаю? Зачем мне всё это?

Поспешно отступила на шаг назад, желая возвратить между нами привычную дистанцию, но Вячеслав не позволил. Его хватка на моей руке стала крепче, и я дёрнулась, шире раскрыв глаза. Что это значит?

Мы стояли так несколько мгновений, рассматривая друг друга в полумраке, и вдруг он произнёс:

— Не слушай её глупости. Очевидно же, что Мария намеренно пытается вывести тебя из себя. Если захочешь — я её уволю, найду способ. Но если всё же не захочешь, научись бороться, игнорируя. С улыбкой. Это самое действенное средство.

Я громко сглотнула и замотала головой.

— Нет, я не хочу, чтобы ты её увольнял. Это будет низко и только докажет мою слабость. Мне станет противно смотреть на своё отражение в зеркале, если я воспользуюсь чужими руками и избавлю себя от проблемы. Нет, я буду смотреть Маше в глаза. И я выстою. Может быть, тогда она поумнеет, исправится… Я не знаю. Мне вообще непонятно, зачем она это делает. Мне больно. Ведь она моя сестра…

Я даже не поняла, что плачу. Слёзы покатились по щекам, а я их не почувствовала. Осознала только тогда, когда Вячеслав вдруг протянул руки и большими пальцами стёр эти слёзы с моих щёк.

Прикосновение было таким интимным, что я замерла. Дыхание перехватило. Захотелось разрыдаться окончательно, хотя я совсем не планировала этого делать.

А он вдруг взял и обнял меня крепко-крепко, и я погрузилась в его несравненный аромат его парфюма.

— Поплачь, — сказал он тихо. — Это помогает. Я проходил нечто подобное однажды, поэтому знаю, что такое предательство близкого человека…

Глава 33 Давай поговорим…

Глава 33 Давай поговорим…

Мы остановились у моего двора. Лампочка над воротами мигала, отбрасывая на землю жёлтые пятна света. Воздух пах ночной сыростью и прелыми листьями.

Вячеслав стоял рядом, будто не решаясь ни уйти, ни сказать то, что вертелось на языке. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Было стыдно до дрожи. Стыдно, что позволила себе расплакаться, что показала слабость.

Я ведь привыкла быть сильной. Всегда.

Егор ненавидел мои слёзы — раздражался, сердился, считал, что я давлю на жалость, манипулирую им через слезы. Поэтому я много-много лет вообще не плакала. При нём. Да и я сама потом начала считать, что плакать — значит проиграть.

А теперь — вот, стою с опухшими глазами, растерянная, униженная собственной откровенностью. Хотелось провалиться сквозь землю.

Вячеслав чуть переменил позу, посмотрел на меня сбоку и, будто решившись, тихо сказал:

— Пойдём ко мне. Просто поужинаем. У меня как раз зажаристая курочка есть. Пальчики оближешь.

Я растерянно моргнула.

— Да ну что ты, — пробормотала, смутившись. — Мы же только что от стола.

Он улыбнулся уголками губ, укоризненно мотнул головой.

— Да ты ничего не ела, я же видел, — махнул рукой. — Пойдём. Мне кажется, оставаться одной тебе сейчас не полезно…

— Жалеешь меня? — горько усмехнулась я, стараясь вернуть себе хотя бы видимость спокойствия. — Не надо меня жалеть. Я сильная. А это всё… проходящее.

Вячеслав нахмурился, его взгляд стал твёрже.

— Знаешь, — сказал он после короткой паузы, — перед всем миром можешь являть свою силу и стойкость. А передо мной не надо. Мы ведь друзья. Ты сама назвала меня своим другом. Поэтому лучше будь искренной. Со мной не нужно играть никаких ролей.

Я посмотрела на него с удивлением. Он действительно так считает?

Было странно.

Странно и непривычно — слышать от кого-то такие слова.

Словно кто-то впервые за долгое время позволил мне просто быть собой…

* * *

У Вячеслава на кухне пахло чем-то удивительно домашним — тёплым, спокойным, почти забытым. Он стоял у плиты, засучив рукава, и помешивал в сковороде что-то ароматное. Масло тихо потрескивало, в воздухе витал запах лука, специй и тушёных овощей.

— Сейчас будет, — сказал он, не оборачиваясь. — Терпи пять минут. Это фирменное блюдо холостяка — овощное рагу с курицей. Всё просто, но вкусно.

Я сидела за столом, обхватив ладонями кружку с горячим чаем. Чай был слишком крепкий, немного горчил, но казался на удивление утешительным.

На подоконнике дымилась свеча, за окном уже было совершенно темно, и редкие хлопья снега кружились в свете фонаря.

Как же давно я не чувствовала себя так… спокойно. Неуклюже, неловко, но по-настоящему спокойно.

Вячеслав что-то насвистывал под нос, ловко переворачивая лопаткой кусочки курицы. Потом вдохнул аромат и довольно кивнул сам себе.

— Вот, видишь? — обернулся ко мне с улыбкой. — Не зря терпела. Сейчас попробуешь — скажешь, что я мог бы открывать ресторан.

— Обязательно скажу, — ответила я, невольно улыбнувшись в ответ.

Он поставил тарелки, положил мне щедрую порцию. И пока я ела, рассказывал какую-то историю из своей юности — как однажды едва не сжег кухню, решив приготовить блины. Я слушала, кивала, посмеивалась, сама удивляясь, что могу смеяться так легко после отвратительной выходки сестры.

Атмосфера была до странности уютной.

Тепло от лампы, аромат еды, размеренный мужской голос — всё это будто укутывало пледом счастья. И самое главное — я не чувствовала фальши. Ни тени.

С Вячеславом не нужно было притворяться. Не нужно было быть удобной, сдержанной, умной. Можно было просто сидеть, слушать, кивать, смотреть, как он двигается, как улыбается, как ловко обращается с вилкой.

С ним действительно можно