тревожить лишними проблемами, но старая традиция требует жертв. Собираемся раз в два месяца для общения, для того чтобы познакомиться друг с другом поближе. Давай так: мы с тобой придём и потом вместе уедем. Совсем недолго.

— Вместе? — я посмотрела на него пытливо. — Сейчас вместе, потом вместе… Пойдут разговоры. Опять. Ты же знаешь.

Вячеслав неожиданно широко улыбнулся:

— Пусть идут. Чего мне стыдиться? Или тебе? Мы друзья.

Я тоже рассмеялась. Да уж. Прекрасно понимала, что этой «дружбой» Вячеслав просто прикрывается. Конечно же, нам припишут роман. Конечно же, всё это будет крайне некрасиво и неприятно. Но я устала стыдиться и убегать.

Появление Маши что-то сделало со мной. Я поняла, что за себя-то стоит бороться. Причём бороться по-всякому. Раньше я всегда старалась сохранять с окружающими максимально тёплые отношения, стремилась быть хорошей коллегой, верной подругой, приятной знакомой. Но сейчас я ничего не хочу. Я хочу справедливости. Свободы. Я хочу, в конце концов, быть самой собой и делать то, что мне хочется. А ещё, наверное, я буду смелой. Наверное, я буду той, кто перестанет всё время оглядываться на других.

— Хорошо, я приду на корпоратив, — сказала я, чувствуя небывалый душевный подъём. — Побудем немного, поедем вместе назад. И пусть весь мир подождёт.

Эта фраза из старой рекламы вырвалась сама собой. Но Вячеслав неожиданно рассмеялся:

— Забавно звучит. Я очень рад, что у тебя хорошее настроение. В последнее время ты такая печальная.

Я хмыкнула.

— Иногда печаль помогает поразмыслить о своей жизни и принять верные решения. Я сделала выводы из своей жизни и поняла, что хочу жить иначе.

— Это здорово, — поддержал меня Вячеслав. — Я тоже часто об этом думаю. Мы так одинаково мыслим!

Я повернулась и посмотрела на него с удивлением. Очень банально прозвучало, но он сейчас всеми силами подчёркивал общее у нас. Зачем?

— Возможно, — ответила я вслух. — Мы оба люди, говорим на одном языке. С возрастом, конечно, общего мало.

Я хотела, чтобы это выглядело шуткой, но Вячеслав почему-то помрачнел.

— Самое главное, чтобы у людей была схожесть в душах, — произнёс он философски и очень серьёзно. — Ты мне очень нравишься, Екатерина. Как человек. Как личность — неординарная, яркая, необычная. С тобой мне легко и свободно. Надеюсь, ты можешь сказать то же самое обо мне.

Он на миг задержал взгляд на мне, а я замерла. Сердце бешено колотилось в груди. Вот это признания!

Почему я так впечатлилась? Потому что меня давно никто не ценил как личность. Ценили как работника, как хозяйку, как сестру — до определённого момента. Но как личность — я вообще этого не припомню. Из-за этого я частенько чувствовала себя какой-то безликой, а потом плюнула на всё и просто жила. На самом деле — в полном душевном одиночестве.

А сейчас мне говорят о близости душ. Что бы это значило? И правда ли это?..

Глава 31 Следующий шаг сестры…

Глава 31 Следующий шаг сестры…

На корпоратив Вячеслав тоже меня подвёз. Я больше не боялась. Пусть видят — пусть думают, что хотят. Потом поймала себя на том, что мне даже хочется, чтобы нас увидели, чтобы об этом узнала Маша и почувствовала, что проигрывает. Любое её достижение теперь отдаёт мне противным привкусом — и я хочу, чтобы на сей раз ей не удалось разрушить мою жизнь. О Боже, зачем она вообще это делает???

Но на этот вопрос я вряд ли получу ответ…

Такой настрой давал мне уверенность и здоровый пофигизм, которых раньше не было. Предательство изменило меня: я уже не та мягкая, добросердечная женщина, которая прощала всё и всех. Родная сестра теперь для меня — противник, и с этим невозможно оставаться прежней.

Место для корпоратива оказалось именно таким, как я и ожидала — не ресторан, а что-то попроще и веселее: бар-кафе с тесным залом, тёплым светом ламп и голыми кирпичными стенами, где царили разговоры и смех. В помещении пахло жареным мясом и свежими салатами, на полках стояли бутылки с темно-янтарной жидкостью, а над головой болтались гирлянды из лампочек, придававшие интерьеру стойкое ощущение праздника. Из одного угла лилась живая музыка — саксофон временами тянул тягучую мелодию, иногда перебивая её чем-то более ритмичным. Звук был ненавязчивый, но создавал нужный фон, как раз необходимый для того, чтобы расслабиться.

Наши столы были сдвинуты в один длинный ряд — ровная полоса посуды, бумажных салфеток и общих блюд: большие деревенские тарелки с закусками, миски с овощами, шампуры с дымящимся шашлыком.

Когда мы с Вячеславом вошли, все головы обернулись к нам; вспыхнули шёпотки, появились лукавые взгляды, которые очень легко читались: они, то есть мы, пришли вместе!!!

Вячеслава поприветствовали громко, нарочито уважительно, а мне досталась пара кивков: несколько коллег бросили на меня быстрые, изучающие взгляды, кто-то заговорщически подмигнул, мол, мы все поняли, так держать, кто-то сделал вид, что презрительно отводит глаза…

Маша нашлась неподалеку.

Я почувствовала… удовлетворение. Да, и мне это было совершенно несвойственно. Отныне,вдруг , мне понравилось быть заметной. Правилось, что Маша видит мой якобы успех и слышит о моих якобы отношениях с начальником. Выпрямилась, улыбнулась в ответ на кивки и приветствия, позволила себе быть немного развязной в ответных взглядах. Пусть говорят. Пусть строят догадки. Мне было не до предрассудков — у меня теперь были другие приоритеты, и в этой маленькой битве за своё место я уже не собиралась быть жертвой.

* * *

Через час…

Зал был наполнен ровным гулом голосов, иногда прерываемым взрывами смеха. Все уже отъелись до сытости, щеки порозовели, слова звучали чуть путано, но с лиц не сходили довольные улыбки. Атмосфера стала мягкой, развязной, почти домашней. Казалось, люди забыли о работе, об обязанностях, — здесь они были просто компанией, которая отлично проводила время вместе.

Я же оставалась трезвой и спокойной. Поела совсем немного, была начеку, наблюдала. В глубине души знала: я нахожусь на войне. И позволить себе расслабиться — значит допустить ошибку. Вячеслав тоже не притрагивался к спиртному, легко отшутился, сказав, что он за рулём. Мы с ним заранее условились: ещё полчаса — и тихо улизнём.

Но планы нарушила Маша. Она встала со своего места и, не торопясь, направилась прямо ко мне. Я сразу уловила это движение — она двигалась как хищник, решивший, что пора выйти на охоту. Её лицо было спокойным, глаза —