тоскливо. Я тосковала о прежних днях, когда всё ещё выглядело довольно радужным. Когда жизнь казалась, пусть и непростой, но светлой. Впереди было множество ожиданий. Я и замуж-то, в общем, не собиралась. Готова была просто работать, обеспечивать себя и помогать Маше, пока она училась. А училась она долго. Высшее образование получила с большим трудом — в силу особенностей её мышления, но всё же получила.

Она тогда была такой счастливой. Встречалась с каким-то парнем. Я даже думала, что они поженятся, но потом они расстались. Она всегда была красивой, научилась ухаживать за собой. Я этого никогда не умела.

К тому времени мы уже жили отдельно. За мной ухаживал Егор. Не то чтобы я была влюблена, но с ним тогда было комфортно. И когда он сделал предложение, я согласилась. В общем, жизнь не была такой плохой, как сейчас. А сейчас она превратилась во что-то непонятное, и чувство вины преследовало меня всё сильнее.

— Что-то случилось? — раздалось над головой, и я вздрогнула. Едва не упустила стакан с коктейлем. Подняла глаза — и испуганно уставилась на Вячеслава, который смотрел на меня с искренним беспокойством.

— Боже, это вы! — выдохнула я, отставляя стакан в сторону. — Вы меня напугали.

— Простите, — Вячеслав слегка смутился и уселся на стуле напротив. — Я не думал, что вы настолько задумались. Просто у вас было такое скорбное выражение лица, что я не удержался от вопроса.

— Не берите в голову, — махнула я рукой, стараясь закрыть лицо, чтобы он не читал с него эмоции. — Я бы хотела, чтобы мы обсудили нужные вопросы и разошлись по домам. Сегодня был тяжёлый день.

Вячеслав как-то обречённо выдохнул.

— Что ж, я понимаю, вы очень устали. — Он опустил глаза, словно чувствуя себя виноватым. — И в первую очередь я должен сказать вам кое-что.

Я напряглась. Всё выглядело так, будто он собрался меня уволить и теперь не знал, как это сообщить.

— Слушаю, — подтолкнула его.

Молодой человек наконец посмотрел на меня и сказал:

— Я должен извиниться.

— За что? — изумилась я.

— За то, что взял на работу вашу сестру.

Я обмерла. Значит, он её узнал. О Боже… только этого не хватало!

Глава 29 Друг?

Глава 29 Друг?

Вячеслав подозвал официанта, спокойно сделал заказ — что-то лёгкое, для перекуса, лишь бы не сидеть за пустым столом. Потом снова посмотрел на меня — чуть виновато, но с лёгкой улыбкой, будто извиняясь.

— Я действительно не ожидал, что это новая работница окажется вашей сестрой, — сказал он тихо. — Но так уже вышло. Вы знаете, я хотел бы исправить это, но, к сожалению, не могу.

Я остановила начальника жестом.

— Зачем исправлять? Не нужно. К вам, в общем-то, эта ситуация не имеет никакого отношения.

— Но я был свидетелем…

— Прекратите, — я немного жестко осадила Вячеслава. — Простите, но мы с вами не столь близки, чтобы вы принимали такое активное участие в моей жизни. Вы хороший сосед. Поддержали меня в трудную минуту, но я хотела бы, чтобы вы забыли о том, что видели тогда. Мне неловко…

Вячеславу тоже стало не по себе. Он опустил глаза, напряженно посидел несколько мгновений, а я чувствовала себя ужасно не в своей тарелке. Значит, он хорошо помнит всю ту сцену. Надеялась, что он позабыл, как о чем-то незначительном… А такое ощущение, что он прикоснулся к грязной, отвратительной стороне моей жизни.

Хотя я, наверное, не права. Он ведь с хорошими намерениями. Но почему-то именно перед Вячеславом мне особенно стыдно. Он так много сделал для меня, а я в его глазах выгляжу ничтожной. Почему меня преследовало это чувство ничтожности, я не знаю. Может, потому что отчаянно жег стыд за то, что у меня с сестрой такие отношения. Или может, потому что он однажды видел меня плачущей, видел мою слабость…

В общем, с одной стороны, я была безумно ему благодарна, с другой — мне было очень тяжело сейчас. Не хотелось быть открытой книгой. Не хотелось оказаться вывернутой наизнанку перед человеком, который так хорош. Да, он хорош. Я это признаю. Хорош весьма…

— Извините, — проговорил Вячеслав.

— Это вы меня извините, — снова прервала его. — Я понимаю, что вы хотите мне самого лучшего, но, пожалуйста, не надо. Если уж так вышло, что Маша теперь работает в вашей фирме, значит, так тому и быть. Я приму это как испытание от судьбы и сама решу с ней все свои вопросы. Отношения с сестрой, в общем-то, никого больше не касаются. Я не хочу вам нагрубить, просто… это личное. Понимаете?

— Я понимаю, — ответил Вячеслав, но прозвучало это как-то грустно, словно ему тяжело было принять мою позицию.

— Тогда может быть, поговорим о рабочих вопросах? — предложила я.

И в этот момент официант принес заказ. На стол поставили кофейник, две чашки и тарелку с фирменными десертами — пирожными с воздушным кремом и фруктами. Я удивилась: когда Вячеслав успел сделать такой заказ? Неужели заранее? Но мне стало очень приятно. Когда попробовала сладости, почувствовала, что напряжение отступило. Сладкое и вкусняшки — лучшее лекарство от стресса.

Я подняла глаза и заметила, что Вячеслав не ест, а просто смотрит на меня с какой-то легкой полуулыбкой. Невольно смутилась.

Мы перешли на обсуждение некоторых специфических тем. Хорошо посидели, а я всеми силами старалась держать лицо. Почему? Почему мне так трудно быть самой собой сейчас? Наверное, потому что мне стыдно. Стыдно.

Моя жизнь пошла наперекосяк. Сестра не любит меня. Муж оставил меня. Всё в моей жизни — пустота. Я не могу найти общий язык с коллегами. Я достойна только… чужой жалости? Да, вот в чём дело!

Вячеслав, очевидно, меня жалел. То, что я принимала, наверное, за симпатию, было всего лишь жалостью. И нет ничего хуже этого чувства. Это унизительно. Унизительно!!! И особенно трудно, если жалеет тебя такой красивый, сильный, интересный и успешный человек, как Вячеслав. Вот почему мне так тяжело…

Хочется отстраниться от него. Хочется стать невидимкой, на которую он не обращает внимания. Потому что жалость — это что-то ужасное для чувства собственного достоинства.

— Катерина…

Кажется, я слишком задумалась, и Вячеславу пришлось вырвать меня из размышлений. Я встрепенулась, посмотрела на него с виноватой улыбкой, но он сразу понял, что