Может, потому что дурное к дурному липнет? Или это у меня просто не получается — быть такой лёгкой, открытой, располагающей к себе? От этой мысли стало ещё горше. Глухая досада накрыла с головой, и я уже собиралась поскорее улизнуть, чтобы никто не заметил моего присутствия.

Но не успела скрыться за поворотом, как услышала за спиной:

— Екатерина Николаевна, постойте!

Я замерла, заскрежетала зубами, медленно развернулась. Маша смотрела на меня с беззастенчивой, почти обезоруживающей улыбкой и махала рукой.

— Идите сюда, у нас к вам есть хорошее предложение.

И я поняла: это ловушка. Устроенная специально для меня, в присутствии её новых подружек. Не подойти — значит, окончательно настроить их всех против себя. Подойти — попасться в расставленные сети. А я не знала, что эта хитрая лиса приготовила на этот раз. Но выбора не было. Я скрепилась и нарочито спокойным шагом направилась к ней…

Глава 28 Простите…

Глава 28 Простите…

Сотрудницы, уставившиеся на меня, были мне хорошо знакомы. Одна из них — Виктория, вторая — Ирина. Две подружки-сплетницы. Всегда занимали нейтральную сторону, в конфликт против меня открыто не вмешивались. Но я уверена: именно они приложили руку к тому, чтобы сплетни распространялись быстрее.

Неудивительно, что Маше они сразу же понравились. Она оказалась такого же склада — улыбчивая, лицемерная, дергающая за нужные ниточки и умудряющаяся управлять людьми по своему желанию.

Я была дико напряжена. Стояла перед собственной сестрой, которая теперь казалась совершенно чужим человеком. Не знала, чего ожидать, но была готова. Готова противостоять ей.

— Я слушаю, — произнесла максимально спокойно. — Но учтите, у меня очень мало времени. Я спешу.

— Мы не задержим вас надолго, — елейным голосом бросила Маша. — Мы с девочками… — она обернулась к новообретённым подругам, — хотим устроить небольшой девичник. Может, пригласим ещё кого? Нам ведь нужно познакомиться поближе. Коллектив — это вторая семья. Почему бы нам на выходных не встретиться вечерком в каком-нибудь кафе? Здесь за углом есть замечательное место, кажется, «У Артура» называется.

— Я буду занята на выходных, — солгала я, не моргнув глазом.

— Ну что вы, Екатерина Николаевна!.. — Маша надула губки и неожиданно схватила меня за руку. — Давайте вы постараетесь стать ближе к таким простым работникам, как мы. Я понимаю, вы очень опытная, очень умная, недосягаемая для простого люда женщина. Но, может быть, всё-таки зайдёте?

Она говорила мягко, дружелюбно, но каждое слово было едким, язвительным. Две её новоиспеченные подружки хихикнули. Да, так оскорблять умела только Маша. Жаль, я не знала об этой её черте раньше.

Я осторожно высвободила руку и посмотрела на неё холодным взглядом.

— Боюсь, я действительно занята. У меня есть планы, и я не могу их отменить. Подведу других людей. Я человек обязательный и считаю, что все свои обещания нужно исполнять. А вам, Мария Николаевна, советую… — я скользнула взглядом по её фигуре сверху донизу, — не бегать по кафешкам, а подумать о своём интересном положении…

Маша резко побледнела. Улыбка сползла с её губ. Девушки, ставшие свидетелями нашей перепалки, изумлённо переглянулись.

— Маша, ты правда беременна? — спросила одна из них. — Так нам поздравить тебя или пожалеть?

Маша растерялась. Я почувствовала — удар оказался болезненным. Но она тут же вернула на лицо беспечное выражение:

— Да нет, это всё ерунда. Екатерина Николаевна ошиблась. Я вовсе не беременна.

— Правда? — я вскинула брови. — Разве ты не говорила об этом совсем недавно?

— Так вы знакомы? — изумилась Ирина.

— Да, старые знакомые, — поспешила ответить Маша, криво усмехнувшись. — Знаем друг друга очень давно. Выросли бок о бок. Фактически сестры.

Она хитро улыбнулась, и я едва не заскрежетала зубами. Признаваться в том, что она действительно моя сестра, я категорически не желала.

— Что ж, если у вас всё, я пойду, — бросила я и резко отвернулась. — Всего доброго, девочки.

Я поспешно ушла прочь, подошла к большому принтеру, который был мне нужен, и начала печатать увесистую папку копий.

Внутри всё бурлило. Да, Маша, ты переходишь все границы. И, похоже, делаешь это не в первый раз. Может быть, со мной впервые. Но наверняка в твоей жизни было немало людей, которых ты смела с дороги без зазрения совести.

Значит, с беременностью солгала? Только когда: в тот самый первый день или сейчас?

Боже… это действительно моя вина! Я не воспитала её человеком. Что я сделала не так? Столько любви и добра было отдано! Так получается, из добра выходит зло? Каким должно быть воспитание, чтобы человек сформировался человеком, а не монстром в красивой оболочке?

Перед глазами всплывали эпизоды из прошлого один за другим. Вот я покупаю Машеньке красивое новогоднее платье. В классе шестом, наверное, или в седьмом, уже не помню. Делаю ей причёску с завитыми локонами. Рассказываю о том, как лучше стать, когда тебя фотографируют. Она улыбается, тянется ко мне, обнимает. Благодарит и целует в ответ.

У нас были замечательные отношения. Она училась, и да, ей было тяжело. Мне приходилось помогать с учёбой, с домашними заданиями. Очень часто я не позволяла ей бросать что-то на полпути, старалась подтолкнуть, поддержать. Нередко приносила ей еду на подносе и не позволяла даже притронуться к грязной посуде, лишь бы она продолжала заниматься и стремиться к своей цели. Я хотела, чтобы она чего-то добилась в жизни. Чтобы она стала человеком, который сможет достичь чего-то великого.

Мне казалось, что это и есть любовь. Может быть, я поступила опрометчиво, создав вокруг неё этот кокон безопасности. Но неужели именно он стал причиной её нынешнего состояния? Я не психолог и даже не мать, но я любила так, как умела. Так когда же любовь превращается в убийцу чужой души?

Совершенно запутавшаяся, я с трудом закончила свою работу, отнесла бумаги на место, схватила сумку и пиджак, после чего поспешила выйти из здания. Встреча с Вячеславом у нас должна была пройти через полчаса — неподалёку, в кафешке. Я была там пару раз, но сейчас голова была забита другими мыслями. Я решила прийти туда пораньше и просто посидеть, подумать. Мне срочно нужен был тихий угол.

В кафе было шумно, но, к счастью, нашёлся отдалённый столик в стороне от всех остальных. Здесь можно было спрятаться в полутени, пить коктейль и пытаться разобраться в себе.

Мне было