один: «Мирись, мирись, мирись. И больше не дерись. А если будешь драться…». А дальше окончания у него разнились, однако суть оставалась прежней.

В Вечных Песках имелся похожий стишок про примирение. И стишок на хорошую совместную игру. И стишок на поиск монет в земле, о котором Ситранис упоминал. И ещё были стишки на то, чтобы увидеть невидимое, чтобы прыгать повыше… И на защиту от страхов, защиту от чудовищ, защиту от… Да каких только ни было! Я запросто вспомнил сразу десятка четыре. И все с разными полезными функциями.

Раньше я списывал это многообразие на местную религиозность. Однако теперь иначе взглянул на присказки, считалки и тому подобные детские забавы. А что если они — прямое наследие настолько древних времён, что и память о них уже стёрлась? Может, эти стишки — древние заговоры, и вправду способные в чём-то помочь?

Вот был, к примеру, стишок против ночных лупарей. Дословно я его воспроизвести не мог, но отлично помнил: все дети верили, что в ночи обитают лупари. И эти лупари чем-то очень опасны. Поэтому, шагая ночью из дома к сортиру, надо шёпотом прочитать стишок, отгоняющий этих лупарей. Иначе они обязательно заинтересуются и вылезут со стороны выгребной ямы.

Я этих сортиров и так побаиваюсь. Особенно ночью. Мало ли что там скрывается среди залежей на дне? А, познакомившись со страшилками про лупарей, я в детстве ещё долго предпочитал ночной горшок.

К слову, была у детей популярна ещё присказка против жужного царя… Жужи, они ведь везде-везде обитают. Эти насекомые любят испражнения, трупы и гниль. Они там личинки откладывают. А дети, перед тем как идти к отхожим местам, доставали наговорную нитку и тихо шептали: «Вяжу на нитке узелок, чтоб жужный царь не уволок». Ну и всё, вроде как можно не бояться.

Я даже не знал никогда, что это за жужный царь. И как он мог кого-то уволочь, если обычные жужи с ноготь размером. Но вместе с другими детьми выполнял необходимые ритуалы. У меня и нитка заговорная имелась. На эти узелки чего только не было подвязано… Взрослые над нашими страхами и чаяниями посмеивались, конечно…

А сейчас я начинал подумывать о том, что всё это «ж-ж-ж-ж» неспроста…

— Этот ваш воин головой не бился? — раздался голос Ферта, который спускался по лестнице в сопровождении стражника. — Что у вас здесь произошло-то?

— Лучше самому увидеть… — сказал я, поднимаясь со стула. — А потом уже слушать наш рассказ. Пошли…

Пока нас не было, демоническая часть узника основательно подпортилась. Однако, к счастью или нет, не исчезла окончательно. А значит, оценить эту мерзость было вполне реально.

Надо было видеть лицо Ферта, когда он увидел двойной труп…

Пожилой шептун весь побледнел, пошатнулся, схватившись рукой за стену. А затем срочно принялся что-то бубнить себе под нос. Впрочем, что он там бубнит, я как раз понимал. Стоило в этот раз подойти к мёртвой твари, как Дикий Шёпот в голове усилился. И интонации у него стали отчаянно злые. Кажется, истинные демоны не нравились даже ему.

Перестав бубнить, Ферт склонился, чтобы изучить труп повнимательнее. Оказавшись в пузыре жуткой вони, он тут же отшатнулся, набрал в грудь воздуха, задержал дыхание — и снова нырнул в пузырь. Несколько долгих мгновений Ферт разглядывал труп, а потом торопливо отступил на два шага.

— Истинный демон… — наконец, проговорил шептун с таким видом, будто увидел, что камни начали падать на небо.

— Мы тоже так подумали, — кивнул я.

— И как он проявился? — с неприкрытой тревогой спросил Ферт.

Пришлось кратко пересказывать историю с выжившим, который оказался очень даже убитым, но временно отправленным назад, чтобы передать послание. Дополнил я всё это рассказом про посещение темницы, странное поведение узников, внезапное озарение и детский стишок.

— Только не повторяй его! — прервав меня в этот самый момент, заволновался Ситранис. — Здесь, в подвале, таких ещё четыре сотни!..

— Я помню, — спокойно кивнул я.

— Труп надо сжечь… — проговорил Ферт, снимая с пояса мешочек с Порошком Солнца. — Ишер, ты ведь отводишь всю эту вонь?

— Ага… Вглубь подземелья, чтобы она где-то там рассеивалась. До вентиляции я не дотянулся, — признался я, разведя руками.

— Неважно… Главное, чтобы ни нас, ни других узников не зацепило! — кивнул шептун и сыпанул порошок из мешочка на двойной труп.

Порошок Солнца — это очень мелкий песок или зола. Пыль, по сути. Разве что нашёптанная особым образом. Едва облачко этой пыли накрыло труп, как шептун поджёг от фонаря лучину, бросил её на тонкий слой порошка, и мертвец немедленно вспыхнул.

Чёрный дым завертело вихрем в созданном мной пузыре, а затем потянуло потоком воздуха в дальние части подземелья. Однако даже Порошок Солнца до конца не осилил труп узника. Ферту пришлось сыпануть ещё, чтобы пламя лучше уничтожало мертвеца.

— Что ты знаешь про истинных демонов? — между тем, спросил шептуна Ситранис.

— Не здесь… — покачал головой шептун, кинув обеспокоенный взгляд в глубину коридора. — Лучше уйти отсюда как можно дальше.

— А мы? — заволновался командир стражи.

— Всем лучше уйти… Подземелье можно как-то отгородить? — спросил Ферт у Ситраниса.

— Есть дверь на пару этажей выше! — хмурясь, ответил тот. — Но их же кормить надо! Они же с голоду здесь помрут!

— Для еды придётся заходить, — согласился Ферт. — Но исключительно в моём сопровождении. Ишер, нам придётся задержаться тут, в этом городе…

— Не возражаю, — кивнул я.

Подземную тюрьму мы покинули так быстро, как могли. На самом деле, страшно было даже мне, много повидавшему, хоть я и не подавал виду. Ситранис тоже ещё как-то держался. А вот стражникам явно приходилось нелегко: они кусали губы, то и дело нервно озирались, да и вообще выглядели подавленными.

Зато с каким облегчением командир стражи запер решётчатую дверь на пару этажей выше… А едва тюрьму удалось отсечь от остального мира, мы все ещё больше заторопились наверх.

По пути Ситранис приказал страже молчать о произошедшем. Да и, в целом, освободил бойцов от службы на время, отдав распоряжение сидеть в своих комнатах. Вернувшись вместе со мной и Фертом в кабинет, он первым делом присосался к кружке.

Да и я, честно говоря, не удержался. Хотя обычно старался избегать алкоголя.

— Про них известно только из книг… — объяснил Ферт, когда мы расселись в кабинете регоя.