— А что мне это даст в Союзе? — усмехнулся я.

И представил встречу с новым директором Назаровым, нашей прежней командой учителей, которые наверняка уже вышли из больницы и теперь хозяйничают в школе. Но я постарался отбросить все эти печальные мысли, от предвкушения возвращения домой. Я соскучился по своей квартире, по школе, по запаху мела. И, конечно, по Марине. Будто не видел её сто лет.

Подходили и подходили другие пассажиры, вокруг меня сгрудились мои ученики, радостно обмениваясь впечатлениями о нашем пребывании здесь. Где-то поодаль стоял подполковник Селиванов, с двумя остальными КГБ-шниками. Смирнов казался совсем не печальным, не придавленным тем обстоятельствам, что пришлось, как и Генке Бессонову, провести все это время в психушке. И сейчас уже стало казаться, что я здесь пробыл не две недели, а всю жизнь.

Проводить нас пришёл Юрген, и Эльза Дилмар. Она принесла документы, по которым я смогу забрать машину, мотоцикл со спецстоянки в Москве, когда все оформят через таможню. Эльза улыбалась, но как-то через силу, а из глаз струилась неподдельная грусть. Я взял её руку, поцеловал, прижал к своей щеке. Я понимал, что скорее всего мы расстаёмся навсегда. И мимолётное это увлечение, которое не кончилось ничем для меня, оставит у женщины в душе болезненную рану. Но что я мог поделать? Крутить романы налево и направо не в моих принципах.

Наконец, женский голос на трех языках: немецком, русском и английском объявил посадку на наш рейс. Я пожал руку Юргену, и он взглянул тоже на меня с сожалением, как мне показалось. Не хотел меня отпускать?

Мы вышли наружу через терминал. Нам подогнали автобус, в который мы загрузились, и он мягко повёз нас к огромному белоснежному с красной полосой красавцу-лайнеру с надписью на носу, у кабины пилотов: Il-62. Я любил Ту-154, особенно после фильма Александра Митты, но знал, насколько этот самолёт плохо управляем, сколько с ним случалось катастроф. Так что Ил-62 мне нравился больше. Безопаснее.

Кроме нас в салоне оказалось не так много пассажиров. Я заметил только странного парня в светло-бежевом свитере грубой вязки, который вёл себя излишне нервно. Перед тем, как сесть на своё место, он остановился в проходе, огляделся. И только после этого занял кресло рядом с проходом. Напротив него села девушка, похожая на куклу — жёсткие тёмные волосы каре, словно парик, огромные подведённые черным глаза, очень высокий бюст, распирающий старомодную белую блузку, невероятно тонкая талия. Она кого-то напоминала мне, но я не мог точно вспомнить кого. Что-то из очень далёкого времени, из детства, юности?

Мы с Брутцером оказались рядом, только я сел у иллюминатора, и отсюда хорошо видел серую поверхность взлётно-посадочной полосы, часть крыла и сопла двух турбореактивных двигателей.

По проходу прошёл экипаж лайнера — четверо в темно-синей форме, видимо, первый и второй пилот, бортмеханик, радист, на обшлагах каждого четыре золотистых полоски, фуражки с гербом Interflug, и пять стюардесс, стройных, симпатичных девушки в темно-синих пиджаках, в белых блузках, в пилотках с тем же логотипом Interflug.

Взревели двигатели, лайнер вначале медленно, потом все быстрее и быстрее побежал по взлётной полосе. Оторвался от земли и начал набирать высоту.

Каждый занялся своим делом, в салоне висел гомон разговоров, весёлых вскриков. Кто-то уже задремал. Кто-то обратился к стюардессе, симпатичной улыбчивой девушке, у которой из-под пилотки выбивалась волна волос ярко-соломенного цвета. И она тут же принесла пассажиру на маленьком подносике бутылку воды, несколько бутербродов с красной икрой, сыром и колбасой.

Мы плыли среди пушистых облаков, скрывавших все, что находилось внизу. И, наблюдая это однообразие, я задремал. А когда очнулся, удивился, что в салоне стало темнее, словно пригасили свет. Бросил взгляд в окно и замер — там внизу тянулись не облака, ни леса, поля, а море, мрачная тёмная синь, едва прерываемая белыми бурунами высоких волн. Но откуда может быть море, если весь полет должен происходить над европейскими городами? Так, значит, я сплю. Скосил взгляд на Брутцера, но мой напарник дрых, откинув голову назад, сладко похрапывая. И все в салоне, казалось, спали.

По проходу прошла, чуть качая бёдрами, стюардесса, худенькая темноволосая девушка, несла на подносе грязные стаканы. Женский приглушенный вскрик. Звон разбитого стекла. И я глазам своим не поверил. Тот самый нервный парень в свитере вскочил, схватив девушку в мёртвый захват, ткнул ей под подбородок ствол револьвера. Я бросился к нему, и тут же споткнулся о что-то и проехался по полу, ободрав руки. Обернулся, увидев злорадный взгляд кукольный дамы. Пока вставал, парень со стюардессой уже исчезли в кабине пилотов.

И вдруг самолёт резко клюнул носом, ушёл в пике. Пассажиры проснулись, оглушил дикий крик, визг. Страшный удар о воду, и на мгновение все скрыла тёмная пелена. Но ледяная вода, хлынувшая в салон, обожгла как кипяток. Бешено работая руками и ногами, я выплыл через разбитый иллюминатор. А самолёт камнем ушёл вниз, и только какое-то лёгкое барахло всплыло наверх: женские сумочки, шарфики, какие-то коробочки.

Я выплыл наверх и увидел на островке впереди ярко освещённый маяк: высокую башню, каменным исполином она гордо возвышалась над этим пустынным местом. И ринулся туда, болтая ногами, работая руками. Выбрался по ступенькам наверх. Обернулся и замер, наблюдая, как полыхает страшное зарево на месте упавшего лайнера.

Но спасся я не один. Громкий плеск волн и по лестницам выбрался тот самый парень, что угрожал стюардессе и девушка с кукольной внешностью, которая поставила мне подножку.

— Ну что, Туманов, хочешь понять, почему ты спасся? Пойдём, мы покажем тебе кое-что.

Я подскочил к нему, схватил за шиворот, притянул и размахнулся, чтобы врезать в челюсть. Но он вдруг обмяк, и словно просочился сквозь мои пальцы. Исчез. И я услышал смешок за спиной. Резко обернулся.

— Какого черта вы устроили катастрофу⁈ — воскликнул я. — Зачем? Уроды чёртовы!

— Не торопись, красавчик, нас осуждать, — томно подала голос девушка. — Вначале узнай, кто мы.

Я остановился между ними, тяжело дыша.

— Комиссары времени? Раньше вы выглядели более достойно. Сейчас просто шуты ряженные, — я вложил в насмешку побольше ядовитого сарказма.

— Какой ты догадливый, Туманов. Просто умница, — куколка похлопала меня по щеке, но я с отвращением сбросил её руку.

— Пошли, Туманов, мы тебе кое-что покажем. Прекрасный подводный город.

— Идиотизм, никакого города под водой построить нельзя!