гордые и оскорбленные, даже у деревьев права. И только у мертвых нет никаких прав! У мертвых и тех, кто не родился. Муравья обидеть нельзя. А мертвых можно без их согласия собирать, разбирать, продавать по кускам, запихивать в станки и мультиварки, и пусть еще спасибо скажут, что хоть пылесосом дали пожить. Новые песни писать нельзя – оскорбляет тех, кто помнит старые. И старые петь можно, но не все, они тоже оскорбляют. Был жив – не оскорбляли, теперь оскорбляют. Ну да, вы молодцы, люди будущего, научились оживлять мумии. Трудно вам было, наверно, но все-таки научились, о’кей. А дальше-то что? Что с ними делать, с мумиями, вы не придумали, топите печки, мы ваши дрова. Мертвые у вас должны сидеть на лужайке, непрерывно благодарить за спасение и по команде вспоминать прошлую жизнь. Оживите мисс Гувен! Она мечтала о таком Рае! Но вы ж таких не оживляете, она вам на хрен не нужна, и вам посрать, о чем она мечтала. Я не прав, беби?

– Не прав.

– Ну, камон! Назови хоть одно право, которое есть у мертвого.

Я задумалась.

– Ну… память?

– Память – право живых. Хотят – помнят, хотят – вычеркнут мертвого и забудут навсегда, живым никто не указ.

– Ну… А вот распоряжение DNR.

– Что за хрень?

– Do Not Resuscitate – право тебя не реанимировать, если вдруг умер.

Рик повернулся ко мне изумленно.

– А что, так можно было?! И что для этого нужно сделать?

– Выразить свою волю…

– Ахренеть! А я недостаточно выразил, когда застрелился?

– Положено написать: DNR. Ну, татуировку сделать, например.

– И все?! И вы молчали? Просто написать заклинание из сраных трех букв – и больше никогда ни одна тварь не посмеет заказать себе говорящий пылесос из шкуры твоей души?

– Ну… Я точно не помню, кажется это про реанимацию тела только, а не души. Могу попросить маму, чтоб узнала.

– Ну вот видишь. У вас все про тело. Нет тела – нет прав. Но у вас и для мертвого тела прав нет! Мало вы хоронили тел против их воли? Да каждого второго! У меня песня была, как я ненавижу католиков, и чтоб меня развеяли над океаном. Пока пел – подпевали и хлопали, как помер – всем посрать! Дали денег расстриге, который отпевает самоубийц, облили святой водой, прочли псалмы и закопали на кладбище в Гринвуде и еще плитой этой золоченой накрыли!

– А ты совсем недоволен, что снова жив? – расстроилась я. – Мне с тобой так хорошо.

Рики пожал плечами:

– Доволен. Но мы же о правах. У Дейла Карнеги есть право не работать пылесосом? А у любого живого бездельника есть право работать или не работать! У меня такого права не было при жизни, я с десяти лет пахал – на огороде, на заводе, на сцене! А ваши бездельники…

– Рики, это серьезно! – перебила я и посмотрела ему в глаза: – Не смей называть их таким словом, это неприемлемо! По статистике девяносто процентов живут на базовом доходе, это их конституционное право! И подобные слова – самое страшное оскорбление. Даже экоактивисты не так оскорбляются, как…

Рики положил мне руку на талию и сжал.

– И так тоже нельзя, – вздохнула я. – Принято сначала спрашивать. И не сжимай, я все-таки беременна.

– Беременна? – удивился Рики. – От бывшего?

– От Луи Армстронга и Мерилин Монро, – усмехнулась я.

– А если без шуток?

– Без шуток.

– Это тоже какие-то ваши игры с мертвыми без их прав?

– В общем, да. Модель компьютерная, как если бы у Мерилин Монро и Луи Армстронга был ребенок… Кстати, на тебя будет похож.

– Газ, – сказал Рики. – Мне в детстве нравилось фантазировать, будто мой отец Луи Армстронг. – Он почесал в затылке. – Что-то я не понял, беби. Ребенок будет на меня похож – получается, ты беременна от меня? А мы до сих пор не перепихнулись? Ну-ка дай мне всю свою кожу… – Он запустил руки мне под майку.

– Нет! – сказала я решительно. – У нас принято…

– Да посрать!

* * *

Когда я проснулась, он не спал и смотрел на меня, улыбаясь. Может, он вообще не спит. Одежда была разбросана, никто ее не сложил – мама тактично не заезжала в комнату. Вчера я думала, мы поедем к нему, но Рики сказал, что у него в гараже холод и душа нет – душ заменяет здоровенная канистра спирта и салфетки, обтираться. Понятно, почему он требовал себе электронную бутылку.

– У тебя концерт сегодня, – сказала я. – Ты помнишь: только старые песни.

– Угу. – Рики обнял меня. – А во сколько и где?

Я достала телефон, но сайт не открывался. Я почувствовала холодок. Открыла ленту… В Сети бушевал скандал.

– Ну вот, доигрался, – сказала я. – Кто-то вчера записал твою песню на видео, только меня зачем-то замазал, и создал петицию.

– Да посрать, беби.

– Ее подписало за ночь восемь миллионов!

– И что вы мне сделаете?

– Рики! – Я вскочила и потрясла его. – Ты вообще не понимаешь? Концерт уже отменен!

– Да посрать.

– Красный Крест сменил гимн!!!

– Как это? – Рики все еще не понимал. – Из-за меня? Но это гимн Джоника, мы же вчера выяснили. Я думал, они поправят у меня в Википедии.

– Вот твоя Википедия, Рики! – Я протянула мобильник. – Тебя больше нет! Музыки «Роллинг Долли» нет ни на одном стриминге!

Он долго и непонимающе смотрел в экранчик, шевеля пухлыми губами.

– Страница заблокирована в соответствии с законом ADPA о профилактическом ограничении публичной деятельности дискриминирующих персон… – прочел он медленно. – Узнать больше о законе и правилах блокировки: «Anti-Discrimination Precautionary Action»… Что это значит?! А как это разблокировать?

– Никак, Рики! Уже никак! Только если доказать, что это фейк и тебя подставили, да и то мало шансов! Ты же не хотел меня слушать, я тебе всегда говорила…

И в этот момент в коридоре пискнул замок двери и вошел Патрик. В руке он держал белую розу.

– Алиса, ты дома? – спросил он. – Нам надо поговорить! Я хотел вчера извиниться! Твоя мама дала мне адрес, но то, что я увидел… Я не мог не сделать петицию! Но не волнуйся: тебя на видео я замазал…

– Так это ты сделал?! – закричала я.

– Никто не смеет называть бездельниками… – начал Патрик, назидательно поднимая палец, но заметил Рики и осекся.

Рики вскочил как был, без одежды, одной рукой схватил Патрика за плечо, другой за горло и рывком вздернул вверх по стене так, что голова Патрика ударилась в потолок. Он был меньше Патрика, но невероятно силен.

– Рики, нет!!! – закричала я. –