Ты же убьешь его!!! Не смей, Рики!!! – Я подскочила к нему и принялась бить по корпусу. – Не смей!!! Он живой человек! Ты ведь железный!

Конечно, я имела в виду, что живого человека так легко раздавить мощными протезами топовой модели… Но Рики понял иначе.

– Ты права, – сказал он неожиданно спокойным тоном, разжал руки, и Патрик грохнулся на пол. – Он – человек. А я – железный.

Рики повернулся и бросился к двери.

– Подожди, Рики!!! – закричала я, нацепила штаны с майкой и бросилась следом.

Но ни бегом, ни на аэротакси его уже было не догнать.

* * *

Говорить я не могла, просто сидела на полу и выла в потолок, обнимая руками пылесос. Мама молчала и нежно гладила меня щеточкой. Слезы текли ручьем. Лицо, одежда, пылесос – все было мокрым. И лишь когда я чуть затихла, мама спросила, принести ли воды.

– Его больше нет, мамуль! – зарыдала я снова. – Когда я приземлилась, уже горел весь гараж, он поджег подвал! Он… он стоял с пустой канистрой у забора. Я подбежала… Но…

Мама тактично выползла из-под моих рук, съездила на кухню и вернулась, держа в манипуляторе стакан с водой. Помню, я долго стучалась зубами о край стакана и все не понимала, как мне его в себя опрокинуть.

– Зачем он это сделал? – спросила мама.

– Он сказал… Сказал, что мы мертвые твари. Сказал, что он был готов ко всему, даже снова сдохнуть, но не к вычеркиванию. Сказал, никто не смеет осквернить память и вычеркнуть из истории Рики Остина только потому, что через семьдесят лет после смерти какие-то богарты построили говорящую куклу с его лицом и кукла кого-то обидела… Сказал… что у него нет другого выхода… И что теперь я, пресс-секретарь, должна убедить всех, что это был не настоящий Рики, а память о настоящем следует восстановить… А потом он отключился и упал… Упал, и а за ним горели буквы DNR, он их из канистры, по лужайке…

Мама молчала и гладила меня. Постепенно я перестала всхлипывать и трястись, а со всех сторон накатилась апатия.

– Мамуль? – позвала я. – Скажи, а ты счастлива? Мне тебя так не хватает, мамуль…

– Конечно, я счастлива, Алиса. Ведь я могу быть с тобой и помогать тебе во всем. Ты с утра ничего не ела, доченька. Я закажу пиццу, хорошо? Пицца «Мишель Бакери», две по цене одной, специальная акция до пятого числа, пробуй сам, расскажи друзьям.

Апрель – октябрь 2024

Яма

Блядская планета

ГЛАВА ПЕРВАЯ,

где фантаст лишается электричества, а Земля знакомится с инопланетным разумом, но так совпало

Так совпало, что в тот самый миг, когда на просторах космической радиосвязи завязывалось судьбоносное для нашей планеты знакомство с инопланетным разумом, сорокалетний писатель-фантаст Олег Тараскин звонил старинному другу и однокласснику Валерию по совершенно другому поводу.

– Валер, здорова, – буркнул он сухо. – Слушай, я в аду!

– Тараскин? – радостно пробасил Валерий. – Чего у тебя стряслось? Опять баба бросила? Книга не пишется, антиподы твои?

– «Антигоны», – строго поправил Тараскин. – Не об этом сейчас. Меня соседи сверху заливают! В сортире дождь с потолка, и свет вырубился! Чего делать-то вообще?

– Рыло начистить! – убежденно заверил Валерий.

– Там нет никого, заперто! Я вообще не в курсе, кто там живет! Как я без света теперь?

– Не ссы, – посоветовал Валерка. – Для начала пощелкай выключателями в щитке на лестнице.

– Валер, я – в щиток? Я когда на розетку смотрю, у меня уже глаза от тока слезятся!

– Фантаст! – уважительно вздохнул Валера. – Ладно, я сейчас к тебе выдвинусь. Только у меня денег нет на электричку.

– Я тебе Убер вызову!

Через час Валерий – низенький, коренастый парень с большими ладонями и крупными чертами лица – прибыл к Тараскину. Но помощь уже не требовалась: на площадке этажом выше гремела ключами немолодая дама в меховом воротнике, рядом стоял бородатый дедок, которому Тараскин что-то взволнованно объяснял, а поодаль молча смотрели два сантехника в аккуратных комбинезонах и с чемоданчиками – один восточной внешности, другой славянской.

– Повторяю вам третий раз: воздержитесь от оскорблений! – надменно произнесла дама, распахнула наконец дверь и гордо шагнула в прихожую.

Но тут же испуганно ойкнула как девочка: пол был залит водой, в воде плавали ковры и пахло затхлостью.

Дед, оказавшийся старшим по подъезду, сразу ушел. А сантехники деловито направились в санузел и принялись оттуда звенеть инструментами. Дама, скинув меха и туфли, пошла звонко шлепать по мокрым коврам, распахивая шкафы. Шкафы были заставлены в основном дорогим алкоголем.

– Господи, наказание, – бормотала она, – где же у него хоть ведро с тряпкой…

Из ванной выглянул сантехник восточной внешности.

– У вас патрубок выбило, – сказал он на чистом русском, протягивая даме смартфон с фотографией.

– Кто его выбил-то? – нервно ответила дама, выжимая швабру в ведро. – Здесь не было никого два года, он в Китае живет!

– Гидараудар па тарубе пашёль, – объяснил сантехник славянской внешности, выходя из ванной и складывая инструменты. – Я назад ваткнуль, затянуль, готово.

– Надо было к нам обращаться, у нас такого не случается, – рассудительно сказал восточный сантехник. – Подайте в суд на тех, кто вам монтаж делал.

– И подам!

– С вас полторы тысячи.

Дама раскрыла ближайший шкаф и вынула наугад самую высокую картонную коробку с гербами и позолотой:

– Это пойдет?

– Мы не пьем, – покачали головой оба сантехника. – Полторы тысячи, можно на карточку.

– Мы возьмем! – решительно сказал Валерий, аккуратно вынимая из ее рук коробку. – За ущерб.

Дама лишь махнула рукой – она набирала в смартфоне цифры, что наперебой диктовали ей сантехники.

* * *

На столе горели три икеевские свечки. Валерий рассматривал на просвет рюмку и щурил один глаз. Олег Тараскин нарезал огурцы. Было тепло и уютно.

– Отличный коньяк, – выдохнул Валерий с какой-то даже ностальгией. – Жаль, Мигеля нет с нами, он бы оценил.

– А позвони ему, – откликнулся Тараскин. – Посидим наконец как люди. Все равно света нет, работать нельзя. Ох устроят мне завтра…

– Где ты сейчас работаешь? – поинтересовался Валерий, набирая номер третьего одноклассника.

– Да все там же, гейм-индустрия.

– Писателем?

– Нет больше такого слова. Это называется теперь нарратив-криэйтор. Нарратив создаем.

– Это чего значит?

– Не важно. Игры делаем. Чтоб ты на диване лежал и играл, все как ты любишь.

– А как же книга твоя, антидоты?

– «Антигоны». В процессе.

– Мигель?! – вдруг заорал дозвонившийся Валерий в трубку. – Слушай, приезжай к Тараскину, прямо сейчас! Мы тут сидим с коньячком… Что? А тебе прямо повод нужен, без повода