проверил, — пробурчал Новиков, укладывая аварийный запас. — Накаркаешь нам чего своим бахвальством.

— Да я всё проверил! — парировал Петров, хлопая себя по груди.

В этот момент подошла Ева. Она молча окинула взглядом машину, снаряжение, курсантов.

— Петров, — вкрадчиво сказала Ева. — Если ты привлечёшь внимание хоть одного контрабандиста, лично заставлю тебя бегать вокруг академии с запасным колесом на плечах. Сто кругов. Понятно?

— Так точно, товарищ сержант! — Петров мгновенно вытянулся, но глаза его весело искрились.

Мы заняли места. Я — за руль, Ева — рядом. Петров и Новиков — сзади. Погода стояла прекрасная: ясный день, чистый холодный воздух.

Дорога вилась среди заснеженных елей и скал. В кабине царило молчание, нарушаемое лишь рокотом двигателя.

— Товарищ сержант, тер Батин, — не выдержал Петров. — А это правда, что вы теперь...

— Петров, — Ева не обернулась. — Есть прекрасная военная мудрость: «Лучше молчать и казаться дураком, чем открыть рот и развеять все сомнения».

Петров притих. Новиков сдавленно фыркнул.

Я поймал взгляд Евы в зеркале заднего вида. Она едва заметно подмигнула. Глядя на убегающую дорогу, на двух пацанов и на эту женщину рядом, я понял: каким бы «рутинным» ни было задание, мне оно уже нравится.

Через пару часов сделали остановку. Петров, наглотавшись холодного воздуха, снова ожил.

— Красота-то какая! Как на открытке! — восхищённо прошептал он, глядя на заснеженные пики.

— Ага, — хмуро буркнул Новиков, потирая замёрзшие руки. — Только на открытках не дует этот ледяной ветер.

— Не раскисай! Впитывай атмосферу! Мы же на краю мира!

Ева, прислонившись к борту, наблюдала за их перепалкой.

— Ничего не меняется, — тихо сказала она.

— Зато слышишь? — я улыбнулся. — «Мы на краю мира». Не «я», а «мы». Уже прогресс.

Она довольно кивнула.

***

Лекс .

Приезд на заставу «Скала» случился ближе к полудню. Несколько низких бревенчатых строений, вписанных в скальный выступ. Над главным зданием развевался потертый флаг. Воздух пах дымом и снежной свежестью.

Старший заставы, прапорщик Громов, встретил нас чётким рапортом. Его фамилия вызвала у Евы лёгкую улыбку. Совпадение.

Проверка прошла быстро. Пока Ева осматривала казарму, я с прапорщиком проверял связь. Всё было аккуратно, чётко — чувствовалась рука опытного командира.

Ева опрашивала личный состав. Короткие, конкретные вопросы о службе, бытовых проблемах, вооружении. Солдаты, поначалу напряжённые, постепенно расслаблялись. Она говорила с ними на одном языке.

Петров и Новиков под присмотром старослужащего проверяли аварийные запасы на удалённом КПП. Вернулись с важным видом.

— Всё в порядке, товарищ сержант, — доложил Новиков.

— Молодцы, — кивнула Ева.

Когда формальности были улажены, прапорщик пригласил нас на чай. В его комнатке пахло хлебом и дымком из печи.

— Ну как, тер Батин, — спросил он, наливая крепкого чая, — наши края Вам по нраву? Не скучаете по столице?

Я посмотрел на Еву.

— Нет, прапорщик. Ни капли.

Он хитро подмигнул.

— Так я и думал. У нас тут не место приезжим, но кто остаётся — тот свой.

Мы выпили чай, забрали отчёты и двинулись в обратный путь. Задание было выполнено. Главное — как легко и органично мы работали вместе: Петров и Новиков чётко выполняли поручения, Ева и я, почти не сговариваясь, дополняли друг друга. Это была обкатка нашего нового механизма, и он работал безупречно.

Солнце клонилось к закату, окрашивая снега в розовые тона. Ехать обратно предстояло в темноте, но это никого не пугало.

Глава 26. Буря.

Тер Алексей Батин.

Погода начала портиться через час после выезда с заставы «Скала». Уже стемнело. Сначала ветер усилился и зашелестел верхушками сосен. Затем он стал набирать силу. Лунный свет, и без того скупой, угасал с пугающей скоростью.

— Лёша, смотри, — Ева указала на горизонт, где над гребнем гор клубилась странная тёмная туча. Она ползла в нашу сторону, поглощая последние крохи света.

— Чую, — я сжал руль, вглядываясь в быстро темнеющее стекло. В пальцах ощущалось покалывание — предвестник мощного магического всплеска. — Это не просто непогода.

Воздух стал густым, тяжелым, с металлическим привкусом. Петров присвистнул.

— Как быстро темнеет. Новиков, скоро я даже тебя разглядеть не смогу. Как жить после этого?

— Заткнись, Петров, — встревоженно отозвался Новиков.

Ветер резко сменился на шквальный. Он завывал и бил в бок грузовика так, что машину покачивало. Первые снежинки ударили в стекло, и через минуту их сменила сплошная белая стена. Видимость упала настолько, что даже с фарами я едва различал край дороги. Колёса начали буксовать.

— Дальше ехать самоубийство! — крикнула Ева, перекрывая вой стихии. — Сзади, километрах в двух, была старая охотничья застава! Надо разворачиваться!

Разворот на занесенной дороге в кромешной тьме был сродни подвигу. Машину било и крутило, но мне удалось. Мы ползли назад. Когда фары выхватили из мглы тёмный силуэт избушки, облегчение было почти физическим.

— Петров, Новиков! — скомандовала Ева, распахивая дверь. — Рюкзаки! Еда! Аптечка! Керогаз! Быстро!

Мы высыпали в тьму под ледяные иглы снега. Ветер выл, хватал за одежду. В свете фар мы метались между машиной и избушкой. Курсанты за считанные минуты передали из кузова вещи и увесистый керогаз с канистрой топлива.

Последним я втащил в избу свой рюкзак и захлопнул дверь, отсекая бушующую стихию. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь завыванием бурана и нашим тяжёлым дыханием. Было темно, холодно и пахло пылью, но мы были в укрытии.

Обустройство в полной темноте заняло не больше получаса. Пока Петров с Новиковым укрепляли дверь, мы с Евой осматривали убежище. Избушка была крохотной: одна комната с нарами, каменным очагом и столом. Пахло пылью, золой и сухими травами.

— Керогаз, — распорядилась Ева.

Новиков принялся заправлять и зажигать его. Сначала он чихнул, выпустив клуб дыма, но потом ровное голубое пламя заполнило горелку, и в избушке повеяло теплом. Теперь у нас был свет и возможность готовить.

— Распределим продукты, — я вскрыл рюкзак, доставая сухой паёк. — Буран может затянуться. Будем экономить с первого дня.

Ева кивнула, её глаза в свете керогаза оценивающе скользили по запасам. Она разложила на столе аптечку.

— Всё на месте.

Петров, закончив с дверью, потер свои покрасневшие пальцы.

— Покалывает... Кажется, я их немного подморозил...

Новиков бросил на него быстрый взгляд.

— Я же говорил, надень вторые перчатки.

В этот момент Ева подняла голову.