— Понял, — с сочувствием произнёс Рома. — Держитесь там. Не делайте резких движений. Свяжусь с Игнатом. У него есть подходы к царю.

Связь прервалась. Опустил трубку и посмотрел на Еву. Мы сидели в тишине.

Я молча отодвинул от неё планшет со сводками. Затем встал, взял с полки большую, истрепанную карту полигона «Ущелье Скарабея» и развернул её между нами на столе, накрывая бюрократическое безумие.

— Игнат должен помочь. Пока ждём, спланируем новые упражнения, — сказал я, палец лёг на изгиб ущелья. — КОГДА всё это закончится, сразу начнём наверстывать упущенное.

Я не говорил «если». Я говорил «когда». Этим словом я вырывал нас из трясины и ставил на твёрдую почву будущего.

Ева посмотрела на карту, потом на меня. В её уставших глазах вспыхнул знакомый огонь — огонь тактика, видящего новую задачу. Она медленно потянулась и тоже положила палец на карту, обозначая первую точку.

Война ещё не была выиграна, но мы уже начали готовиться к следующей победе.

Глава 24. Высочайшая ставка.

Тер Алексей Батин.

Три дня мы жили в подвешенном состоянии. Каждое утро начиналось с вопроса: что сегодня? Какая новая пакость придёт с почтой? Давление не ослабевало — оно нарастало, становясь изощреннее. У нас потребовали отчёты о расходе учебных материалов за пять лет, обвинили в «нецелевом использовании» магических кристаллов и вызвали на комиссию двух наших самых робких курсантов — якобы для «беседы о перспективах службы».

А потом прибыл он . Лично. Полковник Шпак. Появился в академии, как хозяин, вернувшийся в своё имение. Мы с Евой, возвращаясь с плаца, увидели его в дальнем конце коридора. Он не смотрел на нас, а осматривал стены, потолок, пол — будто оценивая стоимость будущего ремонта. Его осанка, медленная походка, привычка смотреть на всех свысока — всё кричало об уверенности в победе. Он был охотником, пришедшим полюбоваться на загнанную дичь.

На третий день мы стояли в том самом коридоре, когда мимо пронёсся дежурный. Лицо его было белее мела.

— Товарищ полковник Шпак! — выдохнул он, задыхаясь. — Срочная шифрограмма! Лично для вас! Из канцелярии Его Величества!

Эффект был мгновенным. Шпак замер. Его тело на секунду обмякло. Он медленно повернулся. Каменное лицо дрогнуло. В глазах мелькнуло недоумение, потом страх, и наконец — предчувствие.

Он взял конверт с сургучной печатью. Пальцы его слегка дрожали. Шпак разорвал конверт и начал читать.

Казалось, вся академия затаила дыхание. Тишина была звенящей. Мы видели, как с каждой строчкой его спина начала сгибаться, будто под невидимым грузом. Шпак читал долго, потом перечитал ещё раз, будто не веря глазам.

Наконец, он опустил лист. Лицо стало землисто-серым. Полковник выглядел внезапно постаревшим. Не говоря ни слова, он вышел в коридор и остановился перед нами. Его взгляд скользнул по Еве, по мне. Я видел ярость униженного хищника и тусклую искру уважения.

— Поздравляю. Вы очень находчивы. Оказывается, ваши «новации» удостоились высочайшего одобрения.

Он сделал паузу.

— Мне предписано немедленно прекратить все проверки и покинуть академию. Ваш эксперимент получает статус «Особого проекта под личным патронажем Канцелярии». Ни я, ни кто-либо другой не имеет права ему препятствовать.

Он прошёл мимо. Его мощная фигура казалась съёжившейся. Он не просто уходил. Он отступал, без условий, без возможности реванша.

Позже, когда суматоха улеглась, Ева тихо спросила:

— Что это было, Лёша? Что ты сделал?

— Ничего, — честно ответил я. — Это сделала ты своим отказом, своей верностью. Рома передал Игнату суть: сержант добровольно предпочла званию и карьере долг перед своими солдатами. Игнат, видимо, сумел донести эту историю до царя. Не как бунт, а как пример настоящей верности долгу. Государь ценит такое.

Ева посмотрела на меня, и в её глазах я прочитал понимание всей серьёзности произошедшего.

— Значит, можно расслабиться?

— Нет, — тихо ответил я. — Шпак отступил, но мы только что вышли на новый уровень. Стали «Особым проектом». Отныне за нами пристально следят не только враги, но и самые высокие покровители. Больше ошибки прощать не будут — любая будет заметна в десять раз больше.

— Никогда и не прощали, — парировала Ева. — Просто теперь у нас есть официальное разрешение не ошибаться.

***

Лекс .

Первым делом я позвонил Роме.

— Ром. Спасибо. Мы в долгу.

С той стороны донеслось короткое фырканье.

— Игнат передаёт, что история верности долгу тронула Его Величество. Так что твоя сержант — теперь образец доблести. Не подведи её, Лекс. А долг... отработаешь. Когда-нибудь.

Возвращение наших курсантов стало праздником. Они прибыли на следующий день. Петров, едва выпрыгнув из грузовика, начал свой рассказ:

— Нас там чуть не свели с ума скукой! А тут, слышим, приказ — немедленно возвращаться! Говорят, сам Царь...

— Петров, заткнись, — беззлобно оборвала его Ева. Она обошла всех семерых, внимательно глядя каждому в лицо. — Отдохнули? Теперь будем работать в три смены.

— Так точно! — хором ответили они.

Вслед за курсантами вернулось и всё изъятое снаряжение. Магический полигон заработал вновь. Академия ожила.

Вечером того дня я застал Еву на плацу. Она стояла в одиночестве, запрокинув голову, и смотрела на первые звёзды. На её лице было недоумение.

— Всё вернулось, — тихо сказала она. — Даже больше, чем было. Давление исчезло. И я... не знаю, что теперь делать.

Я понял. Вся её жизнь здесь была борьбой. И теперь, когда внешний враг повержен, возник вакуум.

— Мы не воевали за право воевать, Ева, — так же тихо сказал я. — Мы воевали за право спокойно делать своё дело. Учить их.

Она повернулась ко мне.

— Значит, теперь будем просто работать?

— Нет, — я покачал головой. — Теперь будем творить легенду. По официальному разрешению.

Ева улыбнулась.

— Звучит... непривычно.

— Привыкнем, — пообещал я.

Глава 25. Решение.

Тера Ева.

Подходил к концу второй месяц с тех пор, как тер Алексей Батин появился в академии. Два месяца, которые перевернули всё. Сначала — настырный столичный гость, потом — союзник, а после победы над Шпаком мы, казалось, стали понимать друг друга ещё лучше.

И теперь, когда пыль сражения улеглась, в груди поселился холодный червячок сомнения. Я вспомнила, что его командировка подходила к концу. Выпрошенный когда-то месяц заканчивался.

Академия жила своей жизнью, но именно сегодня утром Лекс получил очередное письмо из столицы.