Я видела, как он вышел из комендатуры с плотным конвертом в руках, лицо его было невозмутимым.

«Всё, — подумала я, и сглотнула ком, вставший в горле. — Пришёл ответ. Вызов обратно».

Мысль о том, что коридор опустеет, что за соседней дверью не будет слышно его шагов, была невыносимой. Но ведь я сама ушла тогда, после обряда, оттолкнула его первой.

Батин не говорил ничего. Целый день. Вечером мы ужинали вместе, и разговор был чисто служебным. Но за этим деловым тоном я слышала ту же напряжённую тишину.

После ужина я не пошла в свой кабинет. Сил не было. Я просто сидела в своей каюте, уставившись в стену.

В дверь постучали.

— Войди, — сказала я, не оборачиваясь.

Дверь открылась.

— Ева.

Я обернулась. Он стоял на пороге.

— Завтра последний день моей командировки, — произнёс он.

— Знаю, — ответила я, заставляя голос звучать ровно. — Наверное, пора возвращаться в столицу. К своей жизни.

Он сделал шаг вперёд.

— А ты думаешь, в столице меня ждёт жизнь?

Вопрос повис в воздухе.

— Там твоя карьера, твой друг Рома... твоя свобода, — сказала я, отводя взгляд.

Он медленно покачал головой.

— Свобода? — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Или побег? Я приехал сюда не в командировку, Ева. Я приехал за тобой.

Сердце заколотилось где-то в горле. Он достал из кармана кителя сложенный лист бумаги и протянул мне.

— И я никуда не еду. Без тебя.

***

Тер Алексей Батин.

Конверт из столицы лежал на столе. Я знал, что внутри — официальное напоминание о завершении командировки. Рома звонил накануне: «Бумаги идут. Решай, Лекс».

Я сидел в кабинете Соколова тремя днями ранее.

— Ну, тер Батин? Ваша командировка подходит к концу. Готовитесь к отъезду?

— Нет, товарищ полковник. Я хочу остаться.

Соколов отложил ручку.

— Остаться? Навсегда? Вы понимаете, на что обрекаете себя? Столичная карьера, комфорт...

— Я всё понимаю. Но моё место здесь.

Позвонить Роме было самой лёгкой частью.

— Я остаюсь, Ром.

— Ты уверен?

— Более чем!

— Я так и знал! Оформлю всё. Счастья вам, дружище.

Положив трубку, я набрал другой номер.

— Мам, — сказал я осторожно. — Я остаюсь. Здесь.

— Сынок, — голос матери прозвучал обречённо. — Ну, и когда же я наконец-то дождусь внуков?

— Мам, не переживай. У нас тут уже есть двадцать сыновей. Шумных, непослушных и вечно голодных.

— Замечательно! Двадцать! Целый взвод! — в её голосе зазвенела энергия. — В следующем месяце я к вам. Надо же на них посмотреть.

Теперь я стоял на пороге каюты Евы. Видел, как она смотрела на меня утром — как на человека, который вот-вот исчезнет. Понял, что не могу больше тянуть.

— Ты думаешь, в столице меня ждёт жизнь? — спросил я. Достал приказ и протянул ей.

— Я никуда не еду, Ева.

***

Тера Ева.

Я взяла лист дрожащими пальцами. Развернула. Это был приказ о назначении. Тер Алексей Батин переводился на постоянную службу в академию «Вершина».

— Но... как? — выдохнула я. — Ты же приехал только чтобы... доказать свою правоту.

— Я приехал вернуть тебя. — Он смотрел на меня с твёрдой решимостью. — Дать нам второй шанс, чтобы начать всё с начала. Я остаюсь. Насовсем.

Я смотрела на приказ. И вдруг всё напряжение последних дней ушло.

— Значит, — сказала я, поднимая на него взгляд, — теперь ты здесь надолго, муж.

— Навсегда, — поправил он тихо. — Если ты, конечно, не против, жена.

Его рука нашла мою. Тёплая, сильная. Я сжала в ответ, а другого ответа он и не просил.

***

Курсанты. Вечер.

Курсанты занимались обычными вечерними делами. Вдруг дверь распахнулась, и внутрь влетел запыхавшийся Васильев.

— Пацаны! Батин к нам ПЕРЕВЁЛСЯ! На постоянку! Приказ видел своими глазами!

В казарме наступила тишина.

— Что? — отозвался Новиков. — Как перевёлся? Он же приглашенный инструктор, курс прочитать.

— Батя подал рапорт! Его утвердили! Теперь он наш преподаватель! Официально.

Петров с торжествующим видом швырнул шахматную фигурку.

— Я ЖЕ ГОВОРИЛ! — прогремел он. — Я же говорил, что они с Мамочкой! А кто теперь прав?

Васильев поднял руку, требуя тишины.

— Пацаны... — произнёс он шёпотом. — Я... слышал, о чём они говорили. Дверь в каюту была приоткрыта...

Все замерли.

— Они сказали друг другу... «муж» и «жена».

В казарме повисла абсолютная тишина.

— Что? — сорвался Петров. — В каком смысле?

— В прямом! Она ему сказала: «Значит, теперь ты здесь надолго, муж», а он ей: «Навсегда, жена».

Новиков медленно опустил шахматного короля.

— Так вот почему... — прошептал он. — Вот почему она так его в начале терпеть не могла...

— Они, что все это время были ЖЕНАТЫ? — произнёс кто-то сдавленным голосом.

Новиков провёл рукой по лицу.

— Так это... получается, у нас теперь и Мамочка, и Батя. По-настоящему.

Эта мысль произвела эффект разорвавшейся бомбы.

— Ничего себе поворот... — прошептал Семёнов.

— Вот это да...

Петров подошёл к Новикову, взял с доски чужую ладью и положил её себе в карман.

— Пари выиграл. Они не просто «что-то там». Они муж и жена!

На этот раз ему никто не перечил.

— Значит, — медленно сказал Новиков, — теперь они нас будут гонять... вместе. По-семейному.

— О, магия... — с ужасом прошептал Петров. — Мы все умрём.

И, в кои-то веки, ему никто не возразил.

***

Тер Алексей Батин.

Нашим первым совместным заданием в новом статусе стал плановый объезд отдалённого пограничного поста «Скала». Чистая бумажная работа с выездом на место. Идеальный способ окунуться в новую реальность — не как временный гость, а как постоянная часть механизма.

С нами поехали Петров и Новиков — в знак поощрения и доверия. Для них это была награда, возможность почувствовать себя почти полноценными бойцами. Для нас с Евой — шанс проверить их в полевых условиях.

Петров, конечно, не мог удержаться от комментариев.

— Это нам не учебные карты разглядывать. Реальная служба! — говорил он Новикову с важным видом, пока я обходил грузовик. — Может, и контрабандистов каких по пути потревожим. Покажем столичному начальству, как тут умеют с непрошеными гостями разговаривать!

Он бросил многозначительный взгляд в мою сторону.

— Ты бы помолчал лучше и снаряжение