что они делали, глядя на нас с моста?! Почему не прыгнули в воду и не помогли? Это было ужасно, ужасно, ужасно…

Не знаю, осознавала ли мама, что продолжает повторять это слово. Я обняла её, уткнулась лбом в плечо. Казалось, я вижу прошлое её глазами – бурлящую реку, пьяного водителя со мной на руках, беспомощную женщину, пойманную в водовороте, и глазеющих людей. Осуждающих, обвиняющих, показывающих пальцами, но ничего не делающих, чтобы помочь.

– Я тысячу раз виновата, ведь я несла за вас ответственность. Но разве можно судить вот так, с моста? – в отчаянии воскликнула мама.

Нельзя.

Боль сопереживания сдавила горло, и я не могла ответить.

Ты ничего о себе не знаешь, пока не упадёшь. Пока тебя не прижмёт, не столкнёт, не скинет в смертельный водоворот.

Никто не вправе судить. Никто.

Не с моста.

Мама закрыла глаза, затихла, словно набираясь сил, потом снова заговорила.

– После аварии и смерти… исчезновения Тёмы тебе было очень плохо. Всё вокруг напоминало о случившемся, да и гадкие слухи об аварии довели меня до срыва, поэтому мы обрубили корни и уехали. Начали жизнь заново и не говорили о прошлом. Но знаешь… чужие мнения – это ничто по сравнению с твоим собственным. А я думаю, что виновата. Я должна была спасти вас обоих! – Захлебнувшись словами и слезами, мама прижала меня к себе с невероятной силой, будто хотела спрятать внутри. – От матерей ожидают сверхчеловеческих способностей. Где они были, эти способности?! Я даже тебе не смогла помочь!

От её крика звенело в ушах.

– Мамочка, прошу тебя, успокойся! Главное, что Тёма жив и тебе больше не надо себя винить. А те, кто тебя обвинял… забудь о них! Их гадкие слова на их совести.

Мама меня не слушала, не искала отпущения грехов. Хмурилась, качала головой, как будто вела с собой внутренний диалог. Оказалось, она пыталась сложить пазл из кусочков прошлого и моего пересказа слов Артёма. Сложив события в цепочку, перевела на меня покрасневший взгляд, полный боли.

– В то время Галина Максимовна жила неподалёку. Она ехала следом за нами на ярмарку. Получается, она спасла Тёму, но никому не сказала, даже полиции. На берегу реки был лес… Видимо она спрятала Тёму, а потом увезла к сестре на Сахалин. С тех пор мы почти не видели Галину Максимовну, теперь понятно почему. Знаешь, Эм… мне кажется, она воспользовалась ситуацией. Мы бы не дали Тёму в обиду его родне, так что ему не надо было бежать. Думаю, Галина Максимовна его уговорила, а то, что он не хотел ехать к родственникам, сыграло ей на руку. Её младшая сестра долго и тщетно мечтала о ребёнке, но не могла ни родить, ни усыновить. Галина Максимовна и до аварии спрашивала о Тёме. Возможно, зная о слабом здоровье Киры, она заранее что-то планировала, раз так быстро сориентировалась и достала Тёме новые документы… Заставила нас страдать долгие годы. – Мама зажмурилась и потёрла лоб костяшками пальцев. Бессвязные, торопливые фразы отражали поток её мыслей. – Это не по-человечески, это коварно… преступно в конце концов! Да, я виновата, что не спасла Тёму, но Вити вообще там не было, его-то за что наказывать?! Галина Максимовна дружила с бабушкой, но к нам относилась с неприязнью, однако этот поступок переходит всякие границы… Украсть ребёнка… С ума сойти! Но она всё-таки чувствовала себя виноватой, раз на старости лет сказала бабушке правду. А бабушка… сама не решилась нам сказать и доверила это дело тебе? Господи, почему тебе?! Они очень рисковали, отправляя тебя на Сахалин. Страшно представить, что могло произойти! – Содрогнувшись, мама вцепилась в меня изо всех сил.

– Со мной не случилось ничего плохого. Артём не был рад моему приезду, но не обидел. Поверь, он не держит зла! Он не хотел подставлять Рязанцевых, поэтому не связался с нами за эти годы…

Мамины руки конвульсивно дёрнулись.

– Эм, девочка моя, если бы он не держал на нас зла, то давно бы сообщил, что жив! Доверил бы нам свой секрет или хотя бы тебе не лгал. И его знакомая говорит о нас гадости, дескать мы виноваты, что он чуть не утонул. Откуда она взяла эту информацию, если не от Тёмы? А он откуда, если не от Галины Максимовны? Он был в шоке после смерти матери, да ещё перепугался во время аварии. Если Галина Максимовна наговорила гадостей о том, что я виновата в аварии и не пыталась вас спасти, и вдобавок как-то оговорила Витю, то Тёма вполне мог нас возненавидеть. Ей это было выгодно, чтобы Тёма не захотел к нам вернуться и уехал с ней. Подростка легко разозлить, а он был впечатлительным мальчиком, с характером, да ещё гормоны влияли. И он несёт эту ненависть в себе до сих пор… Какое счастье, что он тебя не обидел и вы больше не общаетесь!

Артём спросил, не боюсь ли я воды. Теперь я знаю, почему. Вода отняла у меня Артёма.

Мы упали под воду вместе, лучшие друзья, подросток и малявка. Его исчезновение стало для меня страшной травмой. Настолько, что декады спустя, увидев его детское фото, я испытала потрясение.

Я не боюсь воды, потому что меня сразу спасли. Авария не запечатлелась в памяти и не травмировала душу. А вот исчезновение Артёма чуть не свело меня с ума.

Пока мы разговаривали, дождь прекратился, в каплях влаги на оконном стекле отражалось солнце. Это казалось предвестником нового начала, однако мои мысли застряли в прошлом.

– Где произошла авария?

Когда родители сказали, что Артём утонул, я решила, что это случилось в нашем городе, и они позволили мне заблуждаться. Но здесь нет бурной реки, которую мама описала сегодня. Теперь понятно, почему мой поиск информации не увенчался успехом.

– Это случилось далеко отсюда, на юге, где мы жили раньше, – ответила мама. Название города не было мне знакомо. – Мы сделали всё возможное, чтобы похоронить прошлое. Из-за гадких слухов, из-за трагедии, из-за твоей реакции. Папа продал фирму, мы переехали и начали сначала. Он молодец, быстро взял себя в руки, а я так и не смогла прийти в себя, поэтому до сих пор не работаю…

– Ты работала?! – Почему-то именно этот факт ошеломил меня больше всего. Мамин образ никак не ассоциировался с карьерой, спешкой и офисными интригами.

– Да. – Смех сотряс её тело, крохотное тело с тонкими, будто птичьими косточками. – Я архитектор.

– Что?!

– Твой отец был моим преподавателем…

Мама рассказывала о прошлом, постепенно успокаиваясь.