Мама отреагировала моментально. Узнала Артёма, словно не было прошедших лет. Её колени подогнулись, и она тяжело привалилась к моему боку.

Я убрала зонт со стула, помогла ей сесть.

Папа не заметил маминой реакции, он стоял спиной к нам и смотрел на Артёма.

– Добрый вечер! Вы, должно быть, знакомый Эммы?

Папа его не узнал.

Артём не ответил, он вообще не смотрел на родителей, только на меня. Я не знала, зачем он приехал, но раз пришёл, значит, решил заявить о себе.

– Проходи! – вдруг подала голос мама. – Проходите! – поправилась.

Папа протянул руку для рукопожатия.

– Я Виктор Орлов, отец Эммы.

Артём посмотрел на его руку и отвернулся.

– Я пришёл за Эммой.

Обернувшись, папа недоумённо изогнул брови, намекая на плохие манеры моего якобы ухажёра.

Я принесла второй стул. Поставила его за спиной папы, подтолкнув под колени, чтобы он сел.

– Что… что такое? – Папа непонимающе посмотрел на меня, но таки сел прямо у входной двери, с одной ножкой стула чуть выше остальных из-за коврика.

– Я недавно узнала, что Тёма – соседский мальчик, которому вы помогали много лет назад – жив. Я собиралась вам об этом сказать, но, как видишь, он сам приехал.

– Не-е-ет, – сказал папа. Растянутое, долгое «нет». – Нет? – спросил, пытаясь повернуться на кособоком стуле и посмотреть на маму.

– Я пришёл за Эммой, – нетерпеливо повторил Артём, как будто не слышал нашего разговора. – Я не хотел забирать её тайком, поэтому пришёл, чтобы вы знали, где ваша дочь. И с кем.

С трудом поднявшись, мама схватила меня за руки. Сжала с такой силой, что щёлкнули её суставы. Смотрела с паникой и надеждой. Она обнажила передо мной свои шрамы и теперь надеялась, что я останусь с ней. На её стороне.

Даже если она думает, что не заслужила этого.

Даже если винит себя в том, что случилось.

Высвободив руки, я обняла маму и поцеловала в висок. Я с ней, я слышала её боль, её горечь осталась на моём языке. Что бы ни случилось, я этого не забуду.

– Как это, пришёл за Эммой? Куда вы её… как вы… – Мой умный, успешный папа не мог справиться с новостью. Сказанное не складывалось у него в голове.

Я сжала его плечо.

– Пап, это Тёма! Посмотри внимательно!

Он, не мигая, долго смотрел на Артёма.

– Ленчик… Лен! – позвал, оглядываясь на маму, но она смотрела только на меня. По мере того, как новость доходила до папы и разрушала старые факты в его сознании, его лицо бледнело. – Тёмка, что ли?! Да как же это… где ж ты пропадал… как… кто…

– Эмма, ты идёшь? – потребовал Артём, по-прежнему игнорируя родителей.

– Боже мой! – Мама заплакала. – Боже, боже, боже мой! Прошу тебя, Эм, не уходи!

Мама делала ставку на нашу безусловную любовь, подкреплённую близостью последних часов. Она надеялась, что я не уйду. Что выберу её, а не Артёма, потому что он заодно с теми, кто осудил её, без вины виноватую.

Мне предстояло выбрать между родителями, от которых не видела ничего, кроме любви, и мужчиной, от которого не видела ничего. Вообще ничего, кроме загадок и лжи.

– Куда вы собираетесь идти? Мы должны поговорить… понять… узнать… – Папа пытался достучаться до нашего коллективного разума.

В ответ прозвучало резкое «нет» Артёма. Он не станет разговаривать и ворошить прошлое. В прошлую встречу я пообещала, что останусь на его стороне. Он пришёл, чтобы это проверить.

В тот момент я его ненавидела. За грубость. За выбор, который он заставлял меня сделать. Невозможный выбор.

– Артём, так нельзя! Прошу тебя, зайди… – начала я, но он перебил.

– Ты идёшь или нет? – протянул руку.

Мама права, иногда мгновенное решение определяет всю твою жизнь. И не только твою, а и жизни тех, кого ты любишь.

И тех, кого надеешься любить.

Я шагнула к Артёму.

И только спустя минуту осознала, что плачу. Мои плечи вздрагивали от всхлипов. Я снова выбрала Артёма, потому что хочу услышать его правду и потому что я на его стороне. Но мне больно. Безумно больно.

– Кудряшка, ты чего? Я же не заставляю тебя уходить. – Улыбка Артёма вымученная, нерадостная.

Я не знаю, что делать, как вывести нас из тупика. Именно эту задачу доверила мне бабушка, а я понятия не имею, что делать.

Но очевидно одно: если отвернусь от Артёма сейчас, он исчезнет навсегда.

Я подошла к нему вплотную, и он выдохнул, с облегчением прикрыв глаза. Как будто ждал моего решения, задержав дыхание. А потом обнял меня и прижал к себе изо всех сил.

– Тёмка? Ленчик, да как же это… – Папа вертелся на стуле, но встать не мог, не хватало сил. Он потерял ориентиры, запутался в новостях и событиях. – Да что ж это такое?! Я не понимаю, что происходит?! – Опрокинув стул, он наконец поднялся на ноги.

Мама вцепилась в лацканы его пиджака.

– Я потом тебе всё объясню, только, пожалуйста, задержи их! Не позволяй ему увести нашу девочку, нашу Эмму! – Мама рыдала и трясла папу изо всех сил. Она бы бросилась ко мне, но прошлое мешало ей приблизиться к Артёму.

– Куда ты её уводишь? – потребовал папа, глядя на Артёма и ничего, совершенно ничего не понимая в происходящем.

– Не знаю. – Мягкий смех Артёма передался мне дрожью.

Папа застыл в шоке. Мама обняла его за пояс – то ли поддерживала, то ли держалась.

– Витенька, умоляю, сделай что-нибудь!

Папа не ответил.

– Ты украл мою дочь! – вдруг крикнула мама, глядя на Артёма с болью и отчаянием в глазах.

Я пыталась докричаться до родителей. Клялась, что скоро вернусь. Это не предательство, наоборот, я всё исправлю: разберусь в несправедливости прошлого и помирю их с Артёмом. Однако меня никто не слушал. Меня будто не было вовсе. Неслышная и невидимая участница трагедии, причина разгоравшейся борьбы.

Только Артём всё сильнее прижимал меня к себе.

– Пойдём, Эм! – сказал он.

И я пошла.

Глава 7. И я пошла

Мои родители живут тихо и чинно, поэтому скандал на пороге квартиры привлёк внимание соседей. Однако маме было не до приличий. Не получив поддержки от папы, она выскочила на лестничную площадку и подбежала ко мне, обдавая материнском теплом с привкусом вина.

– Эмма, прошу тебя, не уходи!

Я люблю маму. Люблю настолько, что, казалось, разорвусь на части, желая и остаться, и уйти одновременно. Её страдания отложились в моей душе слоем мазута, и я намеревалась исправить несправедливость