родину или направлению в польское генерал-губернаторство». В немецко-польском журнале Wirtschaftliche Leistung, одним из основателей которого был он сам, Биль в конце 1942 года высказался еще яснее: «Благодаря успешному отсеву евреев теперь перед населением генерал-губернаторства открывается пространство для карьерного продвижения»[241].

Такими были духовные основы, послужившие журналу Kursbuch для пропаганды культурной революции Мао в 1967 году. Для тех, кто доверчиво проглатывал тогда подобные тексты, это навсегда останется позорной страницей биографии. В сентябре 2007 года Ханс Магнус Энценсбергер заявил, что он, издатель Kursbuch, в ту пору был кем-то вроде этнолога-любителя, «небезразличного наблюдателя». Кристиан Землер, который с 1970 по 1980 год был одним из лидеров маоистской КПГ, обманывал себя и других, заявляя в 1998 году: сочувствовавшие «китайской утопии» отреклись от нее в конце 1970-х годов, среди прочего, потому, «что открылись факты тяжелого политического гнета»[242].

Обо всем этом Землер прекрасно мог знать уже 6 октября 1974 года, когда на заседании по случаю 25-летней годовщины образования Китайской Народной Республики заявил своим соратникам по КПГ: «Для немецких товарищей великий творческий вклад товарища Мао Цзэдуна стал надежным компасом». Кроме того, он еще на протяжении многих лет отправлял «рабочие делегации» своей опереточной партии с дружественными визитами в КНР, где дорогих гостей приглашали на торжественные банкеты. После того как 9 сентября 1976 года великий кормчий переселился в лучший мир, немецкие маоисты устроили основное траурное мероприятие в Дюссельдорфе. В ноябре 1976 года Землер и члены его ЦК расшаркивались перед ЦК братской китайской партии в Пекине[243]. 10 апреля 1976 года он со своей правоверной коммунистической сектой провел в Дортмунде «праздничное мероприятие» по случаю первой годовщины взятия Пномпеня головорезами Пол Пота. В январе 1978 года все та же КПГ заявила о «безусловной поддержке» вождя красных кхмеров[244].

Да, большинство прозрело гораздо раньше, чем маоисты из КПГ. И все же, вспоминая первые годы протестных выступлений, надо признать: мы, левые радикалы, долгое время просто не желали видеть факты. Они мешали нашим коллективным фантазиям, портили удовольствие от обожания чего-то истинно великого, манившего издалека. Точные знания разрушили бы нашу единодушную убежденность, согласно которой при революционной рубке леса летят щепки и нужно заранее учитывать возможные жертвы. Потому мы и навесили на Домеса, приносившего неприятные вести, ярлык заскорузлого «правого». Во время телевизионной дискуссии в апреле 1968 года министр научных исследований Штольтенберг указал на «акты жестокости», сопровождающие китайскую культурную революцию. Его собеседник Рабель возразил: «С вашей стороны это циничная инсинуация»[245]. Тогда же Гюнтер Амендт (ССНС) выпустил 13-й номер альманаха Voltaire Flugschrift, бесконечно далекого от просветительских идеалов. Номер назывался: «Китай. Сказочная страна на страницах немецкой прессы». Впрочем, из него можно было извлечь немало правдивых сведений, которые опровергались авторами как поклеп на Китай, возводимый буржуазными СМИ.

Когда я сегодня читаю сочинения Юргена Домеса (1932–2001), передо мной с сорокалетним запозданием – в котором виноват я сам – встает образ ученого, тщательно осмыслявшего факты и с осторожностью выносившего суждения. Гневный антикоммунизм ни в коей мере не застил ему глаза. Но Домес не мог помешать детям нацистов водить хороводы вокруг обожествляемого массового убийцы, восхищаться великим вождем, который изъяснялся образным языком во вкусе Альберта Шпеера и Йозефа Геббельса, махал рукой счастливым, как казалось, толпам и время от времени обращался к ним с наставлениями.

Либеральные заигрывания с левыми радикалами

Молодежный бунт культивировал любовь к насилию и слепоту по отношению к фактам настоящего и прошлого. Дучке в своем революционном символе веры «Противоречия позднего капитализма» заметил, что после гибели одного из соратников студенты отдали «инициативу врагу» и тем самым пренебрегли «главным правилом, которому мы научились у Мао Цзэдуна, Гевары и Фанона, обдумывая опыт “третьего мира”». Поскольку вначале возмущенным студентам действительно недоставало готовности к насилию, ими в первые недели после 2 июня 1967 года, по мнению Дучке, овладело чувство «беспомощности, они вели себя как евреи и старались рационально оправдать собственную неспособность воззвать к массам»[246].

Как понимать эту метафору, получившую в то время широкое распространение и повторявшуюся в самых разных листовках и речах представителей ССНС? Разве евреи, которых преследовали немцы, погибли из-за того, что забыли своевременно воззвать к массам? К немецким массам? Представьте, что в наши дни бургомистр какого-нибудь бранденбургского городка призвал оказать сопротивление плану строительства мусороперерабатывающего завода или общежития для беженцев, поскольку в противном случае жители «поведут себя как евреи». Неважно, к какой партии принадлежит такой человек, – он уже на следующий день провалится в политическую преисподнюю. А вот Руди Дучке, как и десяткам тысяч его слушателей и читателей, это сравнение не мешало. Может быть, они презирали евреев как раз за отсутствие готовности к насилию?

Том, в котором содержится этот текст Дучке, выпущен издательством Rowohlt в серии rororo-aktuell в мае 1968 года, спустя несколько недель после 11 апреля – дня, когда на автора было совершено покушение. В том же месяце тираж книги достиг 110 000 экземпляров. Что касается истребления европейских евреев, то Дучке смыслил в этом предмете очень мало или не смыслил вовсе; как будет показано ниже, он вообще не желал о нем знать. В этом отношении он был вполне репрезентативным представителем левых радикалов – таких в этом лагере было много. Когда в 1967 году знакомый Рауля Хильберга предложил издательству Rowohlt перевести книгу этого автора об уничтожении европейских евреев (The Destruction of the European Jews), редактор Фриц Й. Раддац, отвечавший за издание сочинений Дучке, ответил: издательство слишком «загружено» актуальным материалом и не планирует «жертвовать другими проектами» ради фундаментального исследования Хильберга[247].

В числе потенциальных «жертв» Хильберга, когда-то бежавшего от нацистов из Вены, могли оказаться бодро штампуемые тома серии rororo-aktuell, как-то: «Эрнесто Че Гевара. Поджигатель или миротворец?», «Мао Цзэдун. Теория партизанской войны, или Стратегия для “третьего мира”», «Габриэль и Даниэль Кон-Бендит. Левый радикализм: насилие как лекарство от старческих болезней коммунизма». Если бы издательство решило содействовать распространению информации о массовых убийствах, совершенных немцами, и напечатать хотя бы одну книгу о немецких воителях за расу, оно, возможно, было бы вынуждено отказаться и от ряда других планируемых публикаций, посвященных критике американской политики вооружения и расовой политики. Как бы то ни было, монументальный труд Хильберга был напечатан на немецком языке лишь в 1982 году маленьким леворадикальным издательством Olle und Wolter. Этой датой отмечено возвращение новых левых на твердую почву исторических фактов.

Издательство Fischer-Taschenbuchverlag лишь в 1990 году включило «Уничтожение евреев Европы»