становятся все более опасными»; в Баден-Вюртемберге налицо «ультрареволюционный настрой» молодежи, сопровождающийся «ребяческими выходками»; «ректоры деморализованы и беспомощны»; «теперь всего опаснее было бы пустить в ход полицейскую дубинку»[259]. Впрочем, наблюдалась и противоположная тенденция: летом 1968-го каждый второй берлинский студент отказывался платить обязательный взнос в Генеральный студенческий комитет, которым фактически управлял ССНС197.

Тем временем пришли в себя осведомители из кёльнской Федеральной службы защиты конституции (ФСЗК). Их информация более или менее соответствовала реальному положению дел. Судя по их донесениям, ССНС из-за отмены правительственных субсидий безнадежно погряз в долгах и явно переживал тяжелый кризис. «Чтобы скрыть затруднения и избежать рационального анализа внутренних противоречий, он может “прибегнуть к активным действиям”». Так и случилось. ССНС сам заговорил о фазе депрессии[260].

Важнейшим полем деятельности политических активистов была «борьба с классовой системой правосудия». На тот момент были возбуждены более 2500 уголовных дел против так называемых возмутителей общественного спокойствия. Статистика свидетельствует о колебании уровня протестных настроений в разных землях и, соответственно, о существенных различиях в практике уголовных преследований: Баден-Вюртемберг – 112 уголовных дел, Бавария – 272, Бремен – 36, Берлин – 491, Гессен – 214, Нижняя Саксония – 82, Северный Рейн-Вестфалия – 261, Рейнланд-Пфальц – 6, Шлезвиг-Гольштейн – 98, Саар – 0199. Согласно докладу ФСЗК от 6 ноября 1968 года, на заседании ССНС, состоявшемся в Берлине 1 октября, Хорст Малер предложил создать некий «синдикат» – внутреннюю службу разведки СНСС, которая будет «собирать компромат на действующих судей, включая интересные подробности их личной жизни». Ноябрьская конференция делегатов ССНС приняла его предложение, постановив «образовать “следовательские группы” для “изучения” личной жизни и прошлого судей и прокуроров». Что могло означать такое «изучение», если не одну из форм принятого тогда сексуального шантажа? Во Франкфурте студенты распространили листовку о деятельности председателя окружного суда Ханса-Вернера Гизеке, который, согласно изданной в ГДР «Коричневой книге», во время войны был председателем военно-полевого трибунала в Греции.

На ноябрьском съезде СНСС, который в то время не имел постоянного руководства, делегаты выбрали не обычное правление, а «руководящий коллектив», состоявший преимущественно из мужчин. В него, среди прочих, вошли Райнхард Вольф и Удо Кнапп. Планы реформирования высшего образования перестали быть актуальными для СНСС, и он, как сообщала ФСЗК, устремился к новым берегам: «В своем заключительном слове д-р Вольф обозначил в качестве главных следующие актуальные задачи: координацию борьбы с системой правосудия, студенческий бунт (вторая фаза политики в отношении высшей школы) и подготовку в «базовых группах» «проектных групп, составленных из рабочих», прежде всего в Рурском промышленном районе. Как заявил Вольф, «руководящий коллектив Союза станет координатором борьбы против госаппарата. Основной базой этой борьбы по-прежнему остаются вузы».

4 ноября 1968 года в берлинском земельном суде на улице Тегелервег слушалось дело о запрете на профессию в отношении Хорста Малера. Его обвиняли в нарушении адвокатской этики, поскольку после покушения на Дучке он принял участие в беспорядках возле здания, где размещался медиаконцерн Шпрингера. Кроме того, от Малера потребовали возмещения убытков за причиненный при этом ущерб на сумму 506 996,70 марок. Значительную часть этой суммы составлял ущерб от поджога автофургонов концерна, которым занимался внедренный агент ФСЗК Петер Урбах. К зданию суда пришли около тысячи студентов, среди которых были и рокеры. Они вступили в уличный бой с полицейскими, чье вооружение состояло лишь из касок и шинелей. В итоге 130 полицейских и 21 студент получили ранения, 46 демонстрантов были арестованы[261]. По данным служебного расследования, демонстранты выломали из мостовой 2371 камень. Как уже говорилось, в университетах ФРГ в то время учились почти исключительно дети из буржуазных семей. В 1968 году по поводу аналогичных событий в Италии Пьер Паоло Пазолини писал: «Дети буржуазии забрасывают камнями полицейских – детей бедняков»[262].

Одним из зачинщиков побоища был Кристиан Землер, чей отец Йоханнес занимал, в частности, пост председателя наблюдательного совета компании BMW. Вечером того же дня Землер оправдывал применение силы: «Если мы действительно верим в успех борьбы с системой правосудия, мы должны не упускать из виду возможность поступательного наращивания силовых акций»[263]. Участие рокеров он рассматривал «как “доказательство” мобилизации молодых рабочих», полагая, что «оправданна любая форма политического действия, включая индивидуальный террор против аппарата юстиции»[264]. Вскоре после этого руководитель профсоюза полиции, выступая на федеральном съезде этой организации в Берлине, заявил, что полицейские «не должны превращаться в буфер между бунтующей молодежью и истеблишментом, на который она нападает». Конфликт нужно решать исключительно политическими, а не полицейскими средствами[265].

Некий анонимный берлинский «авторский коллектив, представляющий Генеральный студенческий комитет и ССНС», той же осенью 1968 года писал: «Как только мы восстановим массовость движения, нужно будет переходить к боевым операциям. Точечные акции, пропаганда посредством действия, грабежи и т. п. – все это вновь обретет смысл»[266]. После побоища у берлинского суда еще одна анонимная группа авторов из ССНС восхваляла в студенческой газете FUSpiegel забрасывание полиции «градом камней» и призывала «терроризировать реакционного судью до тех пор, пока он не будет сломлен физически». В разделе «Психологический террор как учебный процесс» безымянные авторы из ССНС отметили, что «психологический террор против судей и прокуроров – лишь одно из средств борьбы с системой правосудия»[267]. К этому заявлению, но в более сдержанной словесной форме, присоединилось и вновь избранное правление ССНС. В статье под заголовком «О новой радикальности» его члены призвали создавать в вузах «освобожденные зоны», чтобы затем, после «уничтожения бундесвера», образовать «новую военизированную структуру», развернуть атаку на «западногерманское классовое правосудие» и приступить к «борьбе с учреждениями империалистического альянса, начиная с американских информационных центров «Америка-хаус» и кончая дипломатическими агентурами, действующими в ФРГ»[268].

По данным ФСЗК, во время конференции делегатов ССНС раздавались листовки с практическими советами по изготовлению взрывчатых веществ. Там же приводилась схема расположения склада боеприпасов бундесвера в Люнебурге. Текст гласил: «Для чего нужна революционная толпа без оружия??? На складах все готово к раздаче. Долой бундесвер!»[269]

Судя по документам ФСЗК, кампания против системы правосудия, начавшаяся в октябре, очень быстро принесла первые плоды. 1 ноября запылало здание суда во Франкфурте, куда были брошены три самодельные зажигательные бомбы. 2 ноября в почтовый ящик уголовного суда в Моабите подложили зажженную тряпку, пропитанную горючей жидкостью. 4 ноября в Берлине неизвестные забросали коктейлями Молотова и бензиновыми канистрами конюшню конной полиции. 24 ноября неустановленные лица выбили окна в квартирах верховного прокурора Хорста Северина и участкового судьи Дригаллы, который приговорил к году тюрьмы Беату Кларсфельд за пощечину канцлеру Кизингеру, причем рассмотрел ее