забастовке лишь под самый конец»[217]. Вскоре кёльнская ФСЗК с тревогой отметила, что во Франкфурте-на-Майне местное отделение союза отказников от военной службы намерено воспитывать из них «профессиональных революционеров». Статья, опубликованная в декабре 1968 года в вестнике отказников Zivil, заканчивалась призывом: «Отказ от военной службы выливается в массовое движение! Громите НАТО! Парализуйте национальные вооруженные силы»[218]. Эрвин К. Шойх, знакомый лишь с частью приведенных здесь высказываний, относящихся исключительно к 1968 году, имел все основания заключить, что политика новых левых означает «фактически не что иное, как подготовку переворота с помощью подрывной деятельности и тактически дозированного насилия»[219].

В январе 1968 года у Руди и Гретхен Дучке родился первенец. Родители дали ему имя Осия Че. Ветхозаветный пророк Осия проповедовал в восьмом веке до нашей эры, в мирные и благополучные времена. Евреи тогда по большей части жили легко и весело, поклонялись истукану Ваала, купались в серебре и золоте, распутничали, богохульничали, лгали. Осия же неустанно возвещал, что эту эпоху, столь приятную для народа Израиля, ждет кровавый и позорный конец. Врач Эрнесто Гевара, намеренно предпочитавший свое народное прозвище Че, сражался в джунглях Боливии. Скальпель он сменил на винтовку, считая, что этот инструмент более полезен для блага человечества.

Руди Дучке умер в рождественский сочельник 1979 года; причиной смерти стали отдаленные последствия покушения 1968 года. Вскоре одна из берлинских улиц была названа его именем. В сборнике текстов Дучке, который издательство Rowohlt опубликовало после его смерти под названием «Мой долгий поход. Речи, сочинения и дневники двадцатилетия», отсутствуют почти все источники, использованные в этой главе. Это была типичная манипуляция общественным мнением – понятие, которое популяризировал не кто иной, как сам Дучке. Бернд Рабель в наши дни охотно выступает на мероприятиях НДПГ. Хорст Малер известен теперь как правый радикал и антисемит. РАФ, одним из основателей которой Малер был в 1970 году, он называет военным крылом ССНС. 20 января 1973 года Малер, обвиненный в терроризме, заявил своим судьям из коллегии по уголовным делам суда города Берлин: «С буржуазным правосудием пора покончить, с клевретами капитала не разговаривают – в них стреляют»[220].

Еще в мае 1974 года Кристиан Землер реагировал на отставку Вилли Брандта броскими газетными заголовками такого пошиба: «Крах Брандта: из государственной колесницы выпрягают врагов народа». Ныне он взял на себя роль рассудительного лидера общественного мнения, выступающего в газете Tageszeitung. Ханс Магнус Энценсбергер до сих пор знает, что с нами будет, в полном соответствии с замечанием Уве Йонсона в его романе «Годовщины», помеченном 29 февраля 1968 года: «Совершенно очевидно, что очевидное лишь выиграет в очевидности, если его выскажет Энценсбергер»[221]. Напомню, что Юрген Хабермас, оставшись в изоляции, продолжал настойчиво критиковать бунтарей за утрату чувства реальности, нарциссическую самовлюбленность и готовность применять насилие. Энценсбергера он изображал «заезжим шутом при дворе мнимых революционеров, который долго заимствовал для своих стихотворений неубедительные метафоры из лексикона 1920-х годов, в наше время никого не способные подвигнуть к действию; по этой причине теперь он спешит провозгласить себя поэтом революции, по-прежнему сохраняя позу безответственного болтуна, которого не заботят практические последствия его заманчивых призывов»[222].

Цари Обезьян с золотыми жезлами

Почитание массового убийцы

Сегодня участники протестов выглядят эгоцентричными провинциалами. Действительно, стержнем мировой политики в 1968 году была не отнюдь не деятельность нескольких десятков тысяч сравнительно благополучных студентов из Беркли, Берлина, Парижа и Турина. По-настоящему важные события происходили тогда в Праге и Пекине. Это критическое замечание, сделанное Ральфом Дарендорфом, затрагивает один существенный пункт[223]. 21 августа 1968 года советские войска вторглись в Чехословакию. Они задушили Пражскую весну и на 20 лет с лишним продлили разделение Европы. В это же время в Китае, охваченном культурной революцией, достигла высшей точки развязанная государством кампания массового убийства граждан.

Лишь кучка новых левых собралась 21 августа 1968 года перед чехословацкой военной миссией в Западном Берлине. На следующий день представители всех влиятельных левых групп (Республиканского клуба, ССНС, Социал-демократического университетского союза, союза «Соколы»[224], Объединенного студенческого комитета Технического университета, Объединенного студенческого комитета Свободного университета Берлина, Объединенного студенческого комитета Евангелической духовной школы) составили удивительную листовку. Она гласила, что «военное решение было бы оправданно» только в случае угрозы правого переворота. Однако до этого, несмотря на «проявления буржуазности» в реформируемой ЧССР, дело не дошло. Листовка заканчивалась обычным для тех лет призывом, не имевшим никакого отношения к происходящему: «Да здравствует мировая социалистическая революция!»[225]

Следом правление ССНС выбросило на рынок состряпанную второпях брошюру, не свободную от орфографических и грамматических ошибок. На титульном листе красовалось напыщенное обозначение источника: «Выступление по телевидению команданте Фиделя Кастро Рус, премьер-министра революционного правительства и первого секретаря Центрального комитета Коммунистической партии Кубы, проанализировавшего в пятницу 23 августа 1968 в “год героя-партизана” события в Чехословакии». Кубинский лидер нашел осторожные слова для критики советского «ревизионизма», но все-таки оправдал вторжение ссылкой на «горькую необходимость». Автор предисловия к брошюре Бернд Рабель нападал на Оту Шика, чешского экономиста еврейского происхождения, бывшего узника концлагеря Маутхаузен, чья новаторская модель якобы сводила на нет успехи, достигнутые «коллективным воспитанием», а также на советского экономиста-реформатора Евсея Либермана. Последняя фраза трескучего предисловия гласила: «Главным врагом европейского социализма являются также американский империализм и его марионетки во всем мире»[226]. Публикуя подобные тексты, многие новые левые спешили вытеснить из памяти жестокое подавление Пражской весны. Журнал Kursbuch, духовная цитадель Энценсбергера, не стал посвящать этому сюжету свой очередной номер.

Спустя несколько недель после вторжения во Франкфурте собралась конференция ССНС. Злободневную, важнейшую для социалистов тему Чехословакии делегаты исчерпали «в нескольких придаточных предложениях». Только Даниэль Кон-Бендит, которого после парижского мая 1968 года выслали в Германию, «на правах приглашенного оратора подверг критике политическую беззубость конференции – прежде всего потому, что ее участники не касались вопроса о советской интервенции». Так записано в протоколе ФСЗК166. В официальном отчете ССНС о выступлении Кон-Бендита не сказано ни слова. Зато делегаты усердно занимались «вопросом организации» и «женским вопросом», точнее сказать – собой и только собой.

С началом китайской культурной революции новые левые заразились маоистской лихорадкой. Мао положил начало этому движению в конце 1966 года. Оно опиралось на хунвейбинов и очень быстро охватило три миллиона молодых людей в возрасте от 14 до 25 лет. Грубый произвол, творимый полчищами хунвейбинов в Китае, бунтари ФРГ и Западного Берлина восприняли как «перманентную революцию», «непрерывный процесс