формулами. Это может представлять опасность, а может принести пользу. – Его тон сделался лукавым. – А тебе она как?

Карис опустила уголок портьеры.

– Пока не знаю.

– Опять начнешь про долгосрочные инвестиции?

Она пронзила тень уничтожающим взглядом, отошла от окна, уселась на кровать и скинула башмаки.

– Я верю, что Винола хочет помочь, – сказала она. – Просто не знаю, сумеет ли.

Стук в дверь возвестил, что явился стюард с десертом, красиво упакованным в картонку цвета слоновой кости, перевязанную кремовой лентой. Карис приняла заказ, и человек удалился, пожелав ей приятного сна. Она поставила коробку на тумбочку и погладила кончик ленты.

– Красиво, – заметил Ферайн.

– Поездка на Шелкессе, должно быть, стоит целое состояние, – пробормотала Карис, затем осторожно развязала узел и откинула клапан. Внутри лежали два идеальных одинаковых пирожных: золотистые корзиночки из теста, наполненные глазированными дольками мандарина, наполовину утопленными в бледно-оранжевый крем. Верхушку десерта украшали желтые завитки сахарных нитей.

– Похоже, они стараются отрабатывать ваши деньги, – хмыкнула тень.

На кончиках мандариновых долек блестели крохотные бусинки белоснежной глазури.

«Такую красоту и есть-то жалко», – подумала Карис.

Она встряхнулась и быстро закрыла коробку, застеснявшись невесть чего.

– Если ты служил в дипломатическом корпусе, то бывал и в Торайге? – спросила она.

Ферайна, похоже, не смутила резкая смена темы.

– Не совсем, – сказал он. – Под сенью Стены отведено специальное место для торговли, где представители торайгиан могут общаться с чужаками, не рискуя изгнанием. Там мы и пришвартовались.

– Надолго?

– Примерно на месяц. Это интересное место: старое, пропитанное традициями. Когда мы прибыли, всем членам делегации пришлось участвовать в трехчасовом ритуале дружбы, прежде чем нам разрешили поговорить с их представителями. – Его голос смягчился. – Но они отнеслись к нам по-доброму. Приглашали вернуться – это была лишь предварительная поездка; посол Корбайн намеревалась основать на их торговой территории постоянное вареслийское представительство. Когда мы уезжали, у всех было такое приподнятое настроение. А теперь… теперь их никого нет.

Карис промолчала. Ферайн вздрогнул и вроде бы взял себя в руки.

– Извини, – сказал он. – Ты про другое спрашивала, я…

– Ты можешь написать в свое Министерство? – перебила она. – Или продиктовать мне – я напишу.

Углы у тени вмиг сгладились. Ферайн выдохнул:

– Ты согласна?

– Только без ссылок на меня и вообще без упоминаний обо мне. Завтра отправим из Мирессы Чарпочтой.

– Конечно. О тебе ни слова.

Карис откинулась на постель. Тень вытянулась и устроилась на стене, напрочь игнорируя направление света в комнате. Неправильность торчала из нее, словно заноза, раздражающая и слегка отталкивающая.

– А ведь может начаться война, – сказала Карис. – Из-за того, что натворила Новая милость. Даже я это понимаю.

– Министерство постарается не допустить эскалации конфликта.

– По доброте душевной?

– Из страха, что Вареслия проиграет.

Карис фыркнула, но поймала себя на том, что рада, что Ферайн не стал с ходу отрицать опасность. У него, понятное дело, имелись собственные планы: Карис знала, ему наверняка отчаянно хотелось сообщить Вареслии об атаке… он с самого начала предложил ей Рассекатель времени из одной лишь призрачной надежды, что она сумеет передать его предупреждение в посольство. Ему это было важно. И при этом он с тех пор ни разу не поднимал этот вопрос.

С одной стороны, его самообладание вызывало уважение. С другой стороны, Карис смутно подозревала, что он просто все успешнее манипулирует ею.

«Раскисаю с каждым днем», – подумала она.

Ну что ж, если домой не вернуться, если надеяться можно только на Ферайна и она все равно связана обязательствами… Карис поморщилась и прижала руку ко лбу.

– Шрам сдвинулся, – сообщила она.

– Прости, что?

Не меняя положения тела, она подняла вторую руку и повернула ее ладонью вверх. Ферайн придвинулся ближе.

– Надеюсь, у тебя найдется убедительное предположение по этому поводу? – сказала она. – У меня нет.

Несколько секунд вареслиец молчал. Палец тени коснулся отметины – Карис ничего не почувствовала, но все равно вздрогнула.

– Когда ты заметила перемену? – спросил он, чуть отстраняясь.

– Перед ужином. Все плохо, да?

– Все… странно. А вообще, болит?

– Нет.

– Странно, – снова произнес он, словно разговаривал сам с собой. Карис уронила руку обратно на кровать.

– Ты правда веришь, что твой отец способен это исправить? – спросила она.

Ферайн обдумал вопрос.

– Я не уверен, что у нас получится открыть Рассекатель без него. По крайней мере, без его записей.

– Но это только половина проблемы. Ты-то все равно будешь при смерти.

– Это так. Но лучше решить половину проблемы, чем не решить вообще.

Карис вздохнула.

– Элудия не подведет, – произнес Ферайн, и в голосе его звучала надежда. – Я в этом уверен.

«Но определенность не помешала бы». Карис снова приняла сидячее положение.

– Ладно, – проворчала она. – Рассказывай, что писать в это твое Министерство.

Глава 13

Миресса не изменилась. Старше и медленнее Сайкамита и едва не вдесятеро его меньше, она по-прежнему дышала столь памятной Карис холодной пылью – привкус в воздухе, сухость в горле, мелкий песок на ветру.

Одиннадцать лет назад она запрыгнула на уходивший в Сайкамит товарняк, поклявшись никогда не возвращаться сюда. Однако вот она здесь. Ровно там, откуда начала путь.

Шелкесса прибыла на станцию холодным ранним утром. Стюарды вывели пассажиров из паучьей пасти наружу и проводили в здание вокзала. Вместе с тонкой струйкой людей Карис миновала зал ожидания, где рядом с билетной кассой темнел пустой офис Новой милости. Пристани в Мирессе не было; в Восточной Мерсии услуги глашатаев смерти особым спросом не пользовались, поэтому святые являлись в городок только по конкретному вызову. Здесь они пользовались меньшим влиянием, меньшей властью. Мысль об этом должна была утешать, но Карис чувствовала себя ни на сколько не защищеннее.

«Никто тебя не узнает, идиотка, – подумала она, сутулясь. – Слишком много воды утекло».

Ее спутница, похоже, повеселела. На вокзале она купила у разносчика путеводитель по городу и на ходу изучала его, не замечая, как Карис напряжена.

– Вы знали, что в здешних краях имеется разрушенное Святилище? – спросила она. – Местные Вестники практически никому не известны; я никогда не слышала имени Сваск, а он, по-видимому, правил участком реки Корасис между бухтой Лезас в Вареслии и побережьем Мерсии. Тут написано, что в обычном облике у него было двенадцать фаллосов. Мне это, честно говоря, представляется несколько избыточным, но, что интересно, менее могущественные Бхатума нередко питали склонность к чрезмерному украшению своих личин. В порядке компенсации, полагаю.

Карис хмыкнула.

– Двенадцать, – повторила Винола, улыбаясь про себя. – Прямо очаровашка.

Во дворе за зданием станции выстроились рядком пыльные виляйки. В утреннем свете равнодушно застыли окрестные низкие пыльно-желтые холмы, по обеим сторонам прохода из пересохшей земли криво торчали