бы заметили и разведчики Сокола, и Галка, и вообще кто угодно. Мимо них могла просочиться разве что небольшая группа — но такая Рахметову с Борменталем не страшна. Валы из снега, наблюдательный пункт на дубе, двое Одаренных, «Холланд» и пятнадцать штыков. Не самая грозная сила, но вполне достаточно, чтобы лагерь мог спать спокойно.

Хотя бы ближайшие несколько дней.

— Пока — ничего. — Я помассировал пальцами виски. — Но нужно передать на Подкову, чтобы смотрели в оба. Работайте, Софья Васильевна.

Раз уж мы пока не собирались бить тревогу и мчаться с подкреплением, делать мне здесь больше было нечего. Я кивнул господам ученым, прошагал через склад, по пути накрыв спящего Гуся сползшей на пол шинелью, и вышел из избы.

Морозный воздух ударил в лицо. После душной лаборатории он бодрил не хуже ведра ледяной воды, и я вдохнул полной грудью, позволяя холоду наполнить легкие. И заодно выстудить из головы все лишнее.

Наверняка еще до весны нам придется не раз поохотиться на могучих тварей с аспектами, но пока лес вокруг не таил ни беды, ни даже бытовых неприятностей. Крепость жила обычной жизнью, и ничего здесь не говорило о том, что Тайга потихоньку отращивает зубы.

— Ваше сиятельство.

Жихарь появился неожиданно. Не подошел, а будто вынурнул прямо из сугроба у стены избы. И лицо у него было… нет, не то чтобы встревоженное. Скорее с тем самым выражение, которое обычно появляется, когда новости не из плохих, но и назвать их хорошими тоже не получается.

— Машина из Отрадного пришла. Говорят, Полине Даниловне его сиятельство граф Орлов утром звонил. — Жихарь сдвинул шапку на затылок. — Очень просил вас пожаловать. И поскорее.

Глава 14

Дорогу изрядно замело, но до Орешка мы все равно добрались часа за полтора, не больше. Аскольд уже успел набраться то ли умения, то ли просто самоуверенности, и даже по кое-как раскатанному грузовиками снегу машина шла бодро. Километров семьдесят в час, а где-то и все девяносто — почти предел для внедорожника.

Может, поэтому Аскольд и вел молча — сосредоточенно, крепко сжимая руль обеими руками, не позволяя себе обычных вольностей. С тех пор, как мальчишка оклемался после поглощения аспекта на Подкове, он изменился, будто вдруг начал взрослеть по-настоящему. Худое лицо потяжелело, скулы обозначились резче, пух на щеках и подбородке стал чуть темнее, и даже во взгляде то и дело мелькало что-то отцовское — суровое, увесистое, как ледяные глыбы у берега Невы.

Четвертый ранг ему шел — во всех смыслах. Однако магия не только давала силу — она умела и спрашивать. И вместе с новыми способностями приходили и вопросы, на которые Аскольд пока не мог ответить сам. Но и у меня интересоваться не спешил — так что за всю дорогу мы едва ли перекинулись парой слов.

Орешек показался из-за поворота — сначала колокольня, потом крыши и дым из труб. Крепость на острове пряталась за домами, но, как и всегда, несла свою службу на границе человеческого мира и Тайги. Город мог спать спокойно — и так же спокойно просыпался и жил своей жизнью: по улицам размеренно ползли грузовики и телеги, кто-то возился у дороги, очищая снег с тротуаров, а мальчишки висели на заборах, провожая нас взглядом.

Все как обычно — и оттого звук, который вдруг прорвался сквозь тарахтение мотора, показался таким неуместным.

Выстрелы. Два, потом еще один — глухие, далекие, но отчетливые. Не из крепости — где-то в городе. То ли на набережной за Таежным приказом, то ли еще ближе — у ратуши.

— Смотрите! — Аскольд подался вперед так, что едва не упустил руль. — Видите, Игорь Данилович?

В сером зимнем небе что-то падало, оставляя за собой след с проблесками огня. Большое, крылатое и сияющее так, что глазам на мгновение стало больно, будто я взглянул на солнце. Неведомая тварь кувыркалась в воздухе и стремительно теряла высоту.

Рассмотреть я ее толком не успел: искрящийся силуэт рухнул на крышу дома впереди, и во все стороны полетели ошметки дранки. Раздался грохот, треск дерева, звон стекла и сразу за ними — крик. Не один — целый хор: несколько голосов кричали так громко, что слышно было даже в машине с полусотни шагов.

— Давай туда! — рявкнул я. — Быстрее!

Аскольда не пришлось просить дважды. Внедорожник повело на обледенелой мостовой, но парень справился — вывернул, и мы остановились у обочины. Я выскочил, не дожидаясь, пока заглохнет мотор, и побежал на звук.

Тварь упала на дом. Двухэтажный, бревенчатый, с заснеженной крышей, под которой теперь копошилось что-то огромное и яркое. Покрытая дранкой кровля провалилась по центру, стропила торчали во все стороны, как сломанные ребра. Золотистое свечение пробивалось сквозь дыру, и кто-то на улице уже вопил:

— Пожар! Горим!

Только дыма не было. И огня — тоже. Магия буквально хлестала сверху, сияние выглядело в точности как пламя, но ничего вокруг не занималось, будто сердитый и прожорливый огненный аспект вдруг решил не трогать сухое дерево.

Зато дом уже вовсю трещал. Тварь ворочалась наверху, и с каждым движением перекрытия проседали все глубже. Рамы на втором этаже перекосило, стекла потрескались, и видавшее виды здание явно собиралось сложиться, как карточный дом.

А внутри наверняка оставались люди.

Двое уже выбрались сами — мужик в исподнем и в галошах на босу ногу, и женщина. Она стояла на коленях в снегу и кашляла — явно наглоталась пыли от рухнувшего потолка. Когда я подбежал крыльцу, мне навстречу вывалился еще один — седой сгорбленный дед в одном валенке, который тащил за собой узел с барахлом.

Почти вся семья в сборе — только изнутри еще звучал тонкий детский крик.

Мужик в галошах дернулся обратно к дому — видимо, спасать свое чадо, но мы оказались быстрее. Аскольд лишь немного отстал — собранный и хмурый, с ледяными искорками на кончиках пальцев. Явно готовый драться хоть с самим чертом, но не бросить меня одного.

Внутри было темно и пыльно. Стены ходили ходуном, и в воздухе висела мелкая белесая взвесь. Потолок над головой трещал. Балка — толстая, старая — просела и держалась на честном слове. Казалось, еще немного, и она рухнет, похоронив под собой и нас, и все, что осталось от первого этажа.

Не рухнула. Аскольд вскинул руки, и из его ладоней ударил холод. Такой, что у меня на мгновение перехватило дыхание.