Точнее, лапищи. С нашей последней встречи, хоть она была и не так давно, Вулкан изрядно прибавил в холке — теперь он доставал мне до пояса. А в весе набрал, пожалуй, раз этак в полтора, превратившись в двухсоткилограммовую громадину с огромной пастью и темной, почти черной шкурой, которая по прочности едва ли уступала доспехам.

По волчьим меркам Вулкан еще считался подростком, но вымахал больше любого из сородичей, которых я отправил к Праматери в Ижоре, когда стая полезла на конюшню Горчаковых. А по аспекту Вулкан тянул если не на целую стаю, то на полдюжины тварей уж точно.

Магия не просто тлела под шкурой, как у обычных огневолков, а просилось наружу, пробиваясь искрами и алыми отблесками. Не знаю, сколько звериных рангов Вулкан успел набрать, но даже взгляд его изменился. Если раньше в оранжево-желтых глазах я видел послушание, то теперь они смотрели сурово и почти оценивающе. В глубине зрачков подрагивало пламя — и казалось, что Вулкан всерьез прикидывает: а правда ли двуногий, который когда-то подчинил его себе, по-прежнему сильнее?

Правда. Пока — правда. Я шагнул вперед, потянулся первородным пламенем — не атакуя, но давая понять, кто здесь главный. Аспект Вулкана отозвался мгновенно: дрогнул, попытался огрызнуться — и сдался. Младшая магия покорилась старшей — как всегда. Огенволк чуть наклонил голову, фыркнул, выдав из ноздрей клубы горячего пара, перемешанного с искрами — и сел.

Хвост нервно обмотал передние лапы, уши прижались к голове. Не от страха, скорее от досады — послушание давалось таежному зверю не без труда. И я чувствовал это, как чувствуют натяжение каната, который вот-вот лопнет.

— Ваше сиятельство… — За спиной раздался тихий голос. — Можно мне подойти?

Ассистентка Воскресенского — я каким-то чудом даже вспомнил ее фамилию — Ковалевская — стояла в двадцати шагах за нами, сжимая в руках толстую тетрадь. Невысокая, худенькая, в круглых очках с золотой оправой и безразмерном солдатском бушлате, из-под которого торчал воротник серого свитера. Она смотрела на Вулкана во все глаза — и в этих глазах, увеличенных линзами, плескались две эмоции: восторг и ужас.

И вторая пока еще побеждала. Девчонка боялась до чертиков, и лишь преданность науке и лично профессору заставила ее выйти за ворота и приблизиться к зубастому таежному чудищу.

— Только осторожно, — сказал я. — И не трогайте зверя. Этого его гордость может и не перенести.

— Да, конечно… У меня и в мыслях не было!

Ковалевская торопливо кивнула, но с места не двинулась. И, судя по тому, как дрожала тетрадь в ее руках, спешить явно не собиралась. Зато Воскресенский не стал ждать приглашения дважды: рванул вперед — широко, размашисто, чуть скользя подошвами сапог по утоптанном снегу — и остановился в нескольких шагах от Вулкана.

Огневолк скосил на него желтый глаз. Профессор скосил на огневолка оба — и выражение его лица было таким, будто старику только что показали восьмое чудо света.

— Никогда… За всю жизнь — ни разу! — восхищенно проговорил Воскресенский. — Я и представить не мог, что кто-то способен приручить зверя с аспектом — да еще и такого огромного и могучего… Я могу осмотреть? Вы позволите, друг мой?

Вопрос был адресован мне. Вулкана профессор, судя по всему, спрашивать не собирался.

— Попробуем. — Я повернулся к огневолку и снова потянулся аспектом — мягко, успокаивающе, будто поглаживал по загривку, только без рук. — Лежать.

Вулкан посмотрел на меня. Потом на Воскресенского. Потом снова на меня — с выражением, которое на человеческом лице наверняка означало бы что-то: «А ты точно ничего не перепутал, двуногий?»

— Лежать, — повторил я, чуть нахмурившись.

Вулкан опустился. Явно без охоты и нарочито-медленно: сперва согнул передние лапы, потом задние, завалился на бок, и от его тела по снегу разошлась волна жара. Черная шкура блестела от влаги — снег таял на ней, едва налипнув. Из широкой груди донеслось рычание — негромкое, утробное, на одной протяжно-недоброй ноте.

Происходящее зверю явно не нравилось.

— Постарайся ничего мне не откусить, — сказал я, садясь рядом на корточки и опуская ладонь на горячий бок. — Хорошо?

Рычание стало чуть громче. Вулкан чуть приподнял губу, будто ненароком демонстрируя весьма убедительный арсенал зубов, однако нападать явно не собирался. Видимо, решил, что я собираюсь почесать ему брюхо — а такое обычно не возбранялось.

— Дмитрий Иванович, — Я повернулся к профессору, — Прошу. Только без резких движений.

Воскресенский подошел так, как подходят к святыне: медленно, почтительно — но без испуга. Опустился на одно колено, не обращая внимания на мокрый снег, склонился и осторожно сдвинул очки на кончик носа.

— Не могли бы вы слегка приподнять мех? — попросил он. — Вот здесь, на боку.

Я осторожно запустил пальцы в шерсть — горячую и такую плотную, что добраться до кожи оказалось непросто. Но именно этого, похоже, и хотел от меня профессор.

— Да, так я и думал. — Воскресенский удовлетворенно кивнул. — Софья Васильевна, подойдите. Это нужно видеть.

Ковалевския приблизилась — шаг, другой, третий — и остановилась за моей спиной, вытянув шею. Тетрадь она прижимала к груди, как щит.

— Видите? — Воскресенский ткнул пальцем, не касаясь шкуры. — Следы на коже. Вот здесь, и здесь — и дальше по всему боку, уходят к спине. Обычная ткань заменяется рубцами.

— Выглядит как шрам.

— Он и есть — в каком-то смысле. Только не один, а сразу много тонких. — Профессор несколько раз взмахнул рукой, будто рисуя черточки. — Зверь рос слишком быстро. Масса увеличивалась с такой скоростью, что кожа не успевала нормально растягиваться. И организм латал ее, как умел. Так иногда бывает и у людей, когда кто-то резко полнеет — но здесь масштаб совершенно иной. Полсотни килограммов за месяц-полтора, если верить вашей оценке, друг мой. Это…

— Невозможно? — подсказал я.

— Еще совсем недавно я бы так и сказал.

Воскресенский выпрямился и поправил очки. В его глазах горело то самое выражение, которое я видел всякий раз, когда Тайга подбрасывала загадку, для которой не существовало готового ответа. Не страх, даже не опасение — азарт. Чистый, детский и ненасытный.

— Ни один организм не способен наращивать массу с такой скоростью без внешнего источника энергии. Обычный метаболизм просто не справится — не хватит ни пищи, ни времени. А значит…

— Вулкана кормит аспект, — закончил я.

—