о том, какой она станет мамой, я вдруг услышала, как хлопнула дверь. Увидела свет фонарика. Сердце учащенно забилось.

Хоть бы это был не Дэн.

Но я зря переживала. Вслед за ярким бегающим лучом показался Фраг. Он нес поднос с какой-то едой для нас. Ко мне он подошел в последнюю очередь. Откинув окошко, он протянул мне тарелку с какой-то кашей, но я не обратила на нее внимания.

— Фраг, — с мольбой в голосе произнесла я, подойдя к решетке.

Он отвел взгляд, будто не хотел даже смотреть на меня, все так же протягивая мне еду.

— Фраг, пожалуйста. Выпусти нас.

— Бери, — только лишь сказал он.

— Фраг, пожалуйста, — повторила я. — Поговори со мной.

— Мне нельзя.

Он повернул лицо ко мне, и слабого освещения вполне хватило, чтобы увидеть синяки и кровоподтеки на нем.

— Боже, что он с тобой сделал?

— То, что должен. Я облажался.

Он говорил механически, словно робот. Марионетка психопата. Потом его лицо исказила злоба, и он добавил уже агрессивно:

— Ты будешь брать эту чертову еду?

— Фраг, выпусти нас. Ты же понимаешь, что наши люди знают, где мы. Если не вернемся сегодня, они придут за нами.

Он будто не слышал.

Разжались пальцы, тарелка упала и с громким звоном разбилась.

Также, как и мои надежды на освобождение.

Невыносимая тишина наполняла помещение, лишь периодически прерываемая покашливаниями Руслана, тихим плачем Петры и пугающими шорохами крыс, которых я панически боялась. Время стояло неподвижно, будто застряло в этой тесной темной камере вместе со мной. Воздухом, плотным и тяжелым, было трудно дышать, начала нестерпимо болеть голова. К тому же пустой желудок постоянно давал о себе знать, и я немного жалела, что не приняла еду от Фрага.

В таких отвратительных условиях все больше и больше накатывало отчаяние. Глаза более или менее привыкли к темноте, и я стала рассматривать обстановку вокруг себя, прогоняя мрачные размышления: стену, покрытую трещинами и нецензурными надписями, засаленное одеяло, разбитую раковину. Постепенно мои мысли становились все более медленными, словно тонули в густом сиропе. Я перестала ощущать разницу между реальностью и сном.

Так продолжалось, пока не раздались шаги.

Я моментально проснулась, опасливо, словно притаившийся зверь, вглядывалась в темноту, страшась увидеть Дэна. Но это снова был Фраг. Сначала я вздохнула с облегчением, но проскользнувшая мысль, что он мог прийти с плохими новостями, заставила сердце сначала болезненно сжаться, потом биться сильнее. Я притаилась.

Фраг прошел мимо моей камеры. Звякнули ключи, скрипнула дверь. Звонкий голос Петры разрезал тишину:

— Что тебе нужно, дьявольское отродье? Убери от меня руки!

Было слышно, как Петра сопротивлялась. Удар. Вскрик. Не говоря ни слова, Фраг куда-то поволок мою подругу, а я ничего не могла сделать в этот момент. Ничего. Только стоять и наблюдать, как серийный убийца тащит беззащитную девушку к еще более опасному преступнику. В том, что они направлялись именно к Дэну, сомнений не было.

— Отпусти ее! — крикнула я в отчаянии. — Отпусти, он ее убьет!

Фраг лишь на секунду замешкался и продолжил свой путь.

Вот и все. Они ушли. Я даже не знала, увижу ли я Петру снова. Маленькую добрую подругу. Я прижалась к решетке. Слезы текли по щекам, обжигая кожу, но я не могла их остановить. Каждый всхлип отдавался гулким эхом в груди, как будто внутри меня разверзлась пустота. Мир вокруг померк, осталась только эта решетка, холодная и твердая, как моя собственная надежда. Казалось, что этот момент будет длиться вечно, а боль никогда не утихнет.

— Не реви, мышка, — неожиданно раздался голос Руслана. — Мы убьем этих тварей. Вот увидишь.

Он закашлялся. Я ничего не ответила.

Время вновь тянулось, как нуга. Я ходила по крошечной камере из угла в угол. Когда почувствовала, что вот-вот сойду с ума от неизвестности и переживаний, я окликнула Руслана. К моему облегчению, он тут же мне ответил.

— Поговори со мной, — попросила я.

— О чем ты хочешь поговорить, мышка?

— О чем угодно. Я… Я так больше так не могу.

— Хочешь, расскажу тебе сказку о доброй фее?

Феи и Руслан были явно несовместимы. От этого услышать сказку становилось еще интереснее.

— Хочу.

— Тогда слушай, моя маленькая мышка. В далеком королевстве, где царило вечное лето, жила волшебная фея по имени Ария. Она была благородной и красивой, с волшебными крыльями, излучающими яркий свет, словно звезды на ночном небе. Ее магия была сильна и добра, и люди из соседних деревень и городов обращались к ней за помощью и советом.

Однажды злые силы начали окутывать землю, и стало казаться, что тьма затмевает свет. Ария обнаружила, что ее единственный сын, маленький прекрасный эльф с крошечными крылышками, пропал. Немыслимое горе настигло фею. Она поняла, что настало время использовать магию, чтобы вернуть свое чадо, а с ним мир и благополучие в королевство.

Ария отправилась в долгое путешествие, чтобы найти источник зла. Она преодолела горы, пересекла реки и леса, встретив по пути множество опасностей и испытаний. Но ее решимость и доброта были сильнее всех преград. В конце концов, она обнаружила, что источником зла был злой колдун, который воровал маленьких детишек и пытался захватить власть над королевством.

Ария решила не медлить. Она собрала всю свою магическую силу, сияющую как яркое солнце, и направила ее против колдуна. Битва вышла ожесточенной — свет против тьмы, и в какой-то момент казалось, что тьма поглотит все вокруг.

Но фея не сдавалась, она из последних сил сосредоточила свою магию и произнесла слова древнего заклинания. Ее светящиеся крылья озарили мглу, и злой колдун пал. Тьма отступила, освободив пленных детей, и в королевстве вновь воцарился мир и счастье.

Закончив рассказ, Руслан замолчал.

— Колдун умер? — спросила я.

— Умер, конечно, но несколько позже.

— Что с ним произошло?

— Он увлекался разными зельями, и эта дурная привычка его сгубила.

— Хорошо, что это просто сказка.

— Как знать, мышка, — вздохнул Руслан, — как знать.

Я задумалась над сказкой. Простая история о добре и зле, о материнской любви и борьбе со тьмой. Но что-то в ней царапало, заставляло искать скрытый смысл.

Маленький прекрасный эльф с крошечными крылышками… Неужели он говорил о себе? А Ария, добрая фея, — его мать? Но тогда кто колдун? Отец? Человек, отравивший детство, укравший мечты и надежды? Зелья, которые сгубили колдуна… Может, это метафора на что-то, разрушившее его семью?

«Как знать, мышка, как знать…» В его голосе слышалась такая тоска, такая глубокая печаль, что я не могла отмахнуться от этих мыслей. Сказка была не просто выдумкой. Это была завуалированная