Я посмотрела на Руслана иначе. Под маской самоуверенного и немного циничного мужчины скрывался ранимый мальчик, потерявший свое «королевство», свою безмятежную жизнь. И сейчас, рассказывая эту сказку, он искал… чего? Сочувствия? Понимания? Или просто хотел, чтобы кто-то увидел его настоящего, скрытого за броней?

— Руслан, — тихо сказала я, — эта сказка… Она о тебе?

Он не ответил сразу. Я чувствовала, как в его молчании зреет какой-то ответ, тяжелый и сложный. Наконец, он произнес хрипло:

— Все сказки о ком-то, мышка. Разве ты не знала?

Он не подтвердил и не опроверг мои догадки, оставив меня в той же неопределенности. Хотелось поддержать его, но я не могла найти подходящих слов.

Вскоре вновь послышались шаги, показался свет фонарика, а за ним — два человека. Фраг и едва живая Петра. Она тихо стонала, видимо, мучаясь от боли. От жалости и бессилия я не смогла сдержать слез. Когда Фраг запер мою подругу и вновь проходил мимо меня, я вновь попробовала воззвать к его человечности:

— Фраг, посмотри, что он делает, — говорила я с надрывом. — Он будет издеваться над нами, потом убьет.

Он не отвечал — молча уходил.

— Фраг!!! Помоги нам. Ты же знаешь, что за нами придут. Зачем лишние жертвы?

Он ушел. Ушел.

— Фрааааг!!! — крикнула я в отчаянии и заколотила ладонями по решетке.

Физическая боль немного привела в чувство.

— Петра! Петра, милая, ты как? — вытирая слезы спросила я.

— Варя, он зверь, — тихо ответила она после недолгого молчания.

— Суки, я лично их убью! — воскликнул Руслан.

— Я тебе помогу, обещаю, — добавила я.

Но что мы могли сделать? Три человека, запертые в клетках. Оставалась надежда на то, что наши люди придут за нами. Обязательно придут. Не могут же они нас бросить, в конце концов.

Обессиленная от волнений, я вернулась на железную кровать и оперлась спиной о холодную стену. Разговаривать больше не хотелось. Думала о своей жизни, когда я была свободна и полна надежд на будущее. До эпидемии. Жалела, что не посвятила больше времени семье, что так много не сказала брату.

Брат. Как же мне хотелось еще хоть раз увидеть его. Его улыбку, родной шрам. Услышать голос с хрипотцой. И просто обнять. Как мало было у нас объятий. Как мало мы проводили времени вместе. Как сильно мне его сейчас не хватало.

В очередной раз услышав открывшуюся дверь, я даже не пошевелилась. Что-то сломалось внутри, разбилось вдребезги желание бороться. Напало уныние. Будь, что будет.

Ожидая, что Фраг снова пройдет мимо, я сидела с закрытыми глазами и думала о чем-то своем. Но на этот раз он сразу остановился возле моей камеры.

— Передумал я, короче.

Я встрепенулась. Надежда болью забилась в сердце.

— Что? — переспросила я, думая, что мне послышалось.

— Помогу вам отсюда ноги сделать.

Я подалась вперед и тут же подошла к двери.

— Но… почему?

— Завтра он на тебя глаз положит. А потом, либо вас в расход пустит, либо наших — ваши фраера. Не хочу я больше кровь месить. Бог свидетель, завязать охота.

Фраг стоял передо мной такой потерянный, несчастный, что мне стало жаль его. Свет фонарика освещал его избитое лицо, на котором отражались решительность и в то же время сомнение. Нужно было действовать, пока он не передумал.

— Освободи нас.

— Х-хорошо. Но Дэн… Он убьет меня.

Нельзя отступать. Нужно надавить на него.

— Фраг, — сказала я, — брось ключи возле моей камеры и уходи. Даже врать не придется, что ты нас не освобождал. Будь с Дэном, а мы уйдем.

— Он не клюнет на эту чушь. Вы его не знаете, — Фраг горько усмехнулся и покачал головой. — Ты бы знала, сколько цыпочек он совратил, ограбил, поимел. Он творил с ними такую дичь, что даже мне стремно говорить об этом. А они сами шли к нему и соглашались делать все: унижались, отдавали последние бабки, крали, убивали. Его смазливое лицо — лишь замануха для людей. Телки падали к его ногам, и даже самые важные дамочки верили каждому его слову.

— Его за это посадили сюда?

— Самый прикол в том, что он делал всю чернуху руками баб. И ни одна из них не могла кинуть предъяву — они действовали по своей воле. Ему все сходило с рук. Пока одна сука не сдала его ментам. Короче, он был пойман своей же жертвой.

— Как это произошло?

— Дэн связался с телкой, чей муж работал депутатом. Жирный урод, ворующий бабки у людей. Короче, они хотели его грабануть. Все вроде бы ништяк шло, пока эта краля не спалила, что Дэн их обоих кинуть хочет. Когда они на хату приехали, там уже опера их ждали. Вот так его и упаковали.

— Как вы подружились?

Фраг замялся, очевидно, ему не хотелось рассказывать столь личную историю.

— Эта инфа тебе ни к чему. Могу сказать, он меня спас однажды. Я ему обязан.

После этого разговора кусочки головоломки под названием «Личность Дэна» сложились в моей голове в полноценную картину: обаятельный преступник выбирал свои жертвы с умом, находил их слабые места и использовал в своих целях. Женщины, очарованные его притягательной внешностью и чувством авантюризма, не осознавали, насколько опасен и разрушителен этот человек. Он умел войти в доверие, подчиняя и манипулируя. Без зазрения совести разбивал не только нежные дамские сердца, но и жизни.

Судя по тому, как Дэн встретил нас за забором, как избил Руслана, затем Фрага, ему свойственны вспышки агрессии и насилия. Идти против него и попасться — значило поставить под угрозу все наши жизни. Сбежать и подставить Фрага мы не могли — Дэн не простит ему наш побег. Даже ценой собственной жизни не хотелось жертвовать тем, кто помог нам однажды и пришел на выручку. Снова.

И тут у меня появилась мысль.

— Тогда разыграем сценку, — предложила я. — Сделаем из тебя жертву, и он тебя не тронет.

— Что ты задумала? — спросил Руслан

У нас оставались считанные минуты, и мы набросали план — дерзкий, до безумия опасный, где каждая деталь могла обернуться смертельным исходом для всех нас. Бездействие казалось хуже, чем риск провала, поэтому мы отбросили сомнения и решились.

Теперь оставалось лишь уповать на то, что Фраг не дрогнет в последний момент и не передумает участвовать в этом безумстве. От его решимости зависело слишком многое.

Глава 14

Как мы и договаривались, Фраг не возвращался до ужина. Дэн хоть и был психопатом, но распорядился, чтобы мы хоть что-то ели.