— А-а-а! — мой крик потонул в треске электричества.

Он выдернул руку. Я повис в невесомости, парализованный, не в силах пошевелить даже пальцем. Кровь алыми шариками разлеталась вокруг меня.

— Влад! — крик Ани пробился сквозь пелену.

Из последних сил, теряя сознание, я повернул голову.

Я видел, как Ани, с перекошенным от ярости лицом, активирует виброклинки и бросается в самоубийственную атаку на Валериус и её бога-машину. Одна против целой армии.

— Беги… — попытался прошептать я, но тьма накрыла меня с головой.

Последнее, что я слышал, был смех Валериус и равнодушный гул Артефакта, который наконец-то обрёл своего истинного хозяина.

* * *

Я висел в центре белой комнаты, распятый не цепями, а гравитацией. Моё тело напоминало кусок мяса на разделочной доске: руки разведены в стороны невидимыми тисками, ноги не чувствуют опоры. Гравитационные захваты давили на грудь с такой силой, что каждый вдох приходилось отвоёвывать у пространства с боем. Но хуже всего было то, что я не чувствовал ничего ниже шеи. Нейроблокаторы превратили меня в говорящую голову на парализованной туше.

«Номер 734, стабилизация завершена», — механический голос прозвучал, казалось, отовсюду сразу.

Я сплюнул вязкую, со вкусом железа слюну. Она медленно поплыла вниз, нарушая идеальную белизну пола, которого, по сути, не было.

— Сервис у вас дерьмовый, — прохрипел я, пытаясь сфокусировать зрение. — Хоть бы подушку дали.

Ответа не последовало. Зато воздух перед моим лицом зарябил, и вспыхнули голографические экраны. Три окна в мою личную преисподнюю.

На левом экране я увидел медотсек. Капитан Семён Аркадьевич лежал на диагностическом столе, бледный, как эта комната. Его грудная клетка едва поднималась. «Печёная картофелина» его лица сейчас напоминала старый пергамент. Старик… Прости меня.

На центральном экране, сжавшись в комок в углу камеры, сидела Ани. Её глаза, обычно сияющие золотом, потухли. Она раскачивалась из стороны в сторону, что-то шепча пересохшими губами. Психо-поле глушило её волю, превращая элитного убийцу в испуганного ребёнка. Видеть её такой было больнее, чем чувствовать, как гравитация ломает мне рёбра.

А вот на правом экране царил хаос. Кира сидела на полу своей клетки и с остервенением ковыряла замок какой-то шпилькой, выдернутой из волос. Её лицо было перемазано копотью, на щеке зрел синяк, но в глазах горел тот самый огонь, который когда-то заставил меня поверить, что мы можем спасти галактику.

— Не старайся, Кира, — шепнул я, хотя знал, что она меня не слышит. — Это имперский дредноут, а не ржавый замок на сарае.

Надо быть идиотом, чтобы не понять происходящее — мы попали в плен. Уверен, Лиандра, Гюнтер и Криптик тоже где-то здесь.

— Она удивительно настойчива для биомусора, — раздался за спиной голос, от которого по спине, несмотря на блокаду нервов, пробежали мурашки.

Я не мог повернуть голову, но шаги услышал. Цокот каблуков по полимеру. В поле зрения вплыла фигура, от которой у меня свело скулы.

Генерал Валериус.

Она была копией Ани, но словно пропущенной через фильтр жестокости. Она подошла вплотную, так близко, что я почувствовал запах её духов.

— Выглядишь паршиво, солдатик, — усмехнулась она, проводя пальцем в чёрной перчатке по моей щеке. Её прикосновение обжигало холодом.

— А ты, как всегда, очаровательна, — огрызнулся я, глядя ей прямо в глаза. — Новый маникюр? Или это кровь моих друзей под ногтями?

Валериус рассмеялась. Звук был сухим, как треск ломающихся костей.

— Остроумие — последнее убежище обречённых. Ты выполнил свою функцию, контейнер. Ты доставил «Папочку» домой.

Она отошла на шаг, любуясь мной, как энтомолог любуется редким жуком перед тем, как насадить его на булавку.

— Ты был полезен, Влад. Мы долго искали способ вернуть его исходный код из цифрового небытия. И тут появляешься ты — пустой, чистый лист, идеальная «флешка» на ножках. Мы даже не надеялись, что симбиоз пройдёт так гладко.

— Я не флешка, — процедил я сквозь зубы. — И не контейнер. Я тот, кто разнесёт эту посудину на атомы, как только выберусь.

— О, ты не выберешься, — её улыбка стала шире, обнажая идеальные зубы. — Потому что ты больше не нужен. Но есть одна маленькая проблема.

Пол под ногами начал вибрировать. Свет в камере мигнул и сменился на тревожный багровый, а затем снова стал стерильно-белым.

В камеру вошёл Он.

Если Валериус пугала своей властью, то это существо вызывало первобытный ужас. Аватар Вазара. Мой ночной кошмар, обрётший плоть.

Он не издавал звуков при ходьбе, несмотря на массивность. Он просто скользнул ко мне и остановился. Я ждал, что он заговорит, но голос вновь зазвучал прямо в моём мозгу, минуя уши. Звук скрежета металла по стеклу, усиленный в тысячи раз.

«Здравствуй… носитель».

От этого ментального голоса у меня из носа пошла кровь. Боль пронзила виски раскалённой иглой.

— Вылезай из моей головы, ублюдок! — заорал я, пытаясь дёрнуться, но гравитационные путы лишь сильнее вжались в плоть.

Аватар наклонил голову, изучая меня.

«Ты дерзок. Это качество досталось тебе от меня. Но ты слишком примитивен, чтобы удержать всё, что я в тебя вложил».

— Он говорит, что ты жадный, — перевела Валериус, скрестив руки на груди. Видимо, ментальная связь распространялась на всех нас. Только для неё мысленная речь Аватара была вполне себе комфортна. Она смотрела на безликого монстра с обожанием, граничащим с фанатизмом. — Когда ты был в симбиозе, Влад, часть его исходного кода «приросла» к твоим нейронам. Ты носил его в себе и смешался с ним.

«Чтобы стать богом, я должен быть целостным, — проскрежетал голос в голове, вызывая новый приступ тошноты. — Я не могу оставить частицы своего величия в грязном куске мяса. Мне нужно забрать всё. До последнего байта».

Аватар поднял руку. Его пальцы удлинились, превращаясь в тонкие, пульсирующие светом нейро-иглы. Они вибрировали, предвкушая работу.

— Это называется «Синхронизация», — пояснила Валериус, подходя ближе, чтобы не упустить ни одной детали. — Он просто скачает недостающие файлы. Правда, вместе с ними придётся вырвать и твою память. Личность. Душу, если веришь в эту чушь. Ты станешь овощем, Влад. Пустой оболочкой.

Я посмотрел на экраны. Кира всё ещё ковыряла замок, высунув кончик языка от усердия. Семён Аркадьевич, кажется, пришёл в себя и пытался сесть. Ани подняла голову, словно почувствовав моё отчаяние.

— Не дождётесь, — выплюнул я вместе с кровью. — Я уже побеждал его в своей голове. Победил тогда — смогу и сейчас.

«Тогда мы были соседями. Теперь я — хозяин, а ты — дом под снос».

Чёрная рука-манипулятор рванулась вперёд.

Я не успел закричать, когда иглы вошли в виски. Это было не похоже на