линию, а по кругу? Что, если последняя костяшка, падая, толкает первую? Что, если я сам результат своего же вмешательства, эхо из будущего, которое создало своё прошлое?

— Домино... падают... только... вперёд, — прошептал распадающийся Голос. — Но... что... если... вперёд... это... назад?

Отражение погасло. В стекле осталась только собственная тень — дрожащая, как пульсирующий сбой на мониторе, угасающий... угасающий...

Осталось только стекло. И где-то за ним — оптимизированный мир, в котором всё логично.

Настолько логично, что в нём больше не осталось места для нелогичных вещей.

Например, для человека по имени Гаррен Уотерс.

Или как там его звали до того, как он стал никем.

Глава 5. Герой своей судьбы

"Герой — это тот, кто делает выбор, когда выбора уже нет"

— из несуществующих анналов Ночного Дозора

Я проснулся без имени.

Не то чтобы я забыл его, просто там, где должно было быть имя, зияла дыра. Функциональная переменная без значения. Я знал, что у меня было имя. Вчера. Или позавчера. Начиналось на... на какую-то букву. Важную букву. Но алфавит расплывался в голове, превращаясь в бессмысленные закорючки.

Зеркало показало дрожащий контур. Не лицо, а границу между "есть" и "нет". Внутри контура что-то пульсировало, как помехи на старом мониторе.

— Я решил, что сегодня мы поможем Джону.

Голос прозвучал в моей голове, но это был не Холодный Голос. Это был я. Или он был мной? Граница стёрлась окончательно. Я открыл рот, чтобы ответить самому себе, и услышал:

— Да, это правильно. Джон заслуживает... чего он заслуживает?

— Места. Роли. Смысла в этом бессмысленном мире.

— А разве у него нет места?

— Есть, но недостаточно ясное. Исправим.

Диалог с самим собой больше не пугал. Это было... естественно? Как дыхание. Как падение домино.

Воспоминание о Джоне Сноу плыло в памяти. Тёмные волосы? Или светлые? Бастард... чей бастард? Старка? Кто такой Старк? Северный лорд, который... который что? Воспоминания распадались быстрее, чем я успевал за них ухватиться.

Но оставалось ощущение: несправедливость. Кто-то где-то когда-то был обижен судьбой. И это нужно исправить.

— Исправим, — согласился я сам с собой.

Создание угрозы оказалось элементарным. В мире, где люди забывали всё подряд, достаточно было напомнить им о страхе.

Культ Р'глора, я ещё помнил это название, хотя уже не помнил, что оно означает. Огонь? Свет? Что-то красное. Неважно. Важно, что остатки культа искали врага. А герою нужен враг.

Семь точных вмешательств:

Первое: сломанное колесо у повозки с припасами. Фанатики задержались в деревне на день дольше.

Второе: случайно подслушанный разговор о "ложном принце". Слова запали в нужные уши.

Третье: испорченное вино на постоялом дворе. Трезвые головы приняли решение, которое не приняли бы пьяные.

С каждым вмешательством я чувствовал отдачу, но она стала... другой. Не острой болью, а тупым эхом. Словно система устала бить меня и теперь просто забирала плату автоматически.

Деревня Трёх Холмов. Я наблюдал из окна замка, как крестьяне собрались у потухших очагов. Смотрели на холодные камни с непониманием.

— Как это делается? — спросил кто-то.

— Нужно... нужно что-то... — женщина держала в руках кремень и огниво, но не понимала, что с ними делать.

— Может, потереть?

— Или ударить?

— А зачем?

Они стояли кружком, передавая инструменты из рук в руки. Знание, которым человечество владело сотни тысяч лет, испарилось за одну ночь. Базовый навык выживания, стёрт.

— Эффективно, — прокомментировал я. Или Голос. Разница исчезла.

— Огонь — это лишняя переменная в уравнении выживания. Можно обойтись.

— Но они замёрзнут.

— Или адаптируются. Эволюция.

Джон появился в нужном месте в нужное время, его лицо расплывалось, стоило отвести взгляд. Цепочка случайностей привела его прямо к собранию фанатиков.

Я стоял в тени, наблюдая.

Лидер культа — борода, красные одежды, глаза фанатика — уже поднял факел. Толпа скандировала что-то ритмичное. Слова потеряли смысл, остался только ритм. Угроза без содержания.

Джон вышел вперёд и открыл рот. Я знал: сейчас он скажет не то, что планировал.

— Я не ложный принц, — его голос звучал механически ровно. — Я функция защиты. Вы — функция угрозы. Конфликт нелогичен. Предлагаю оптимизацию.

Фанатики замерли. Их лидер моргнул, и в его глазах мелькнуло замешательство.

— Что ты... Мы должны... Огонь требует...

— Огонь не требует. Огонь не существует как самостоятельная сущность. Это процесс окисления. Вы можете продолжить окисление без сакрального контекста.

Толпа начала расходиться. Не в панике, не в гневе, а потеряв интерес. Угроза рассеялась, как дым. Как функция, потерявшая аргументы.

— Видишь? — сказал я себе. — Даже конфликты можно упростить до молчания.

В ту же ночь по всему королевству люди начали бояться открывать двери незнакомцам. Не помнили почему — просто знали, что нельзя. Закон Гостеприимства, существовавший тысячи лет, растворился в коллективном беспамятстве.

Путешественники ночевали у закрытых дверей. Некоторые замерзали. Но это были единицы. Капли в море забвения.

Богороща встретила меня шёпотом. Не ветра в листьях, а самих листьев. Они шептали обрывки слов, теряя смысл на полуслове:

"Эддард... долг... холод... защи..."

"Клятва... чер... ворон... ле..."

"Зима... близ... всегда... ни..."

Бран сидел у корней чардрева. Нет — сидело то, что было Браном. Бледная фигура в кресле, оплетённом корнями. Корни двигались, медленно, но неостановимо. Не сжимали — обнимали. Впитывали. Интегрировали.

На коре дерева пульсировали узоры. Я пригляделся: это были слова. Фрагменты священных текстов, имена древних героев, обрывки клятв. Все они медленно стирались, превращаясь в гладкую кору.

— Ночной Король, — прошептал Бран, и его голос звучал как скрип веток. — Песнь Льда и... и чего? Я должен помнить. Это важно. Было важно. Почему я не помню?

Он посмотрел на меня белыми глазами:

— Ты создаёшь героев, забирая у мира способность помнить, зачем герои нужны. Угроза за Стеной... она всё ещё там. Но что это за угроза? Белые... белые что? Ходоки? Бегуны? Стоящие?

Листья зашептали громче, и в их шёпоте я услышал распадающиеся молитвы:

"Семь... нет, шесть... пять... Мать... Отец... кто ещё?.."

"Утренний свет... вечерняя... полдень?.."

"Старые боги... новые... какая разница?.."

— Даже деревья забывают, что они священны, — продолжил Бран. — Становятся просто... растениями. Объектами с параметрами: высота, возраст, тип древесины.

Он показал мне видение.

Стена. Исполинская громада льда, простоявшая восемь тысяч лет. Но теперь она таяла. Не от магии, не от драконьего огня, а от забвения. Люди по обе стороны