Джон спустился с подиума. Его движения были чёткими, выверенными. Шаг-шаг-поворот-шаг. Он прошёл мимо меня, и на секунду наши взгляды встретились.

В его глазах была пустота. Не мёртвая, а функциональная. Глаза машины, которая знает свою задачу и больше ничего знать не хочет.

— Поздравляю, — сказал я.

— С чем? — спросил он без интереса.

— С назначением.

— А. Да. Функция обновлена. Спасибо за оптимизацию.

Он ушёл, оставив меня с дневником, превратившимся в пустые страницы. Я попытался прочитать хоть что-то, но видел только:

Молчание.

Пустота.

Забвение.

Слова, которые когда-то что-то значили, теперь были тенями на бумаге.

— Мир стал эхом самого себя, — сказал я пустоте.

— Всегда был, — ответила пустота моим голосом. — Раньше эхо было громче. Мы сделали его тише. Чище.

— А что теперь?

— Теперь? Теперь последний шаг. Самый важный.

— Какой?

Но ответа не было. Или был, но я его не услышал. Или услышал, но забыл. В мире теней разница несущественна.

Дневник выпал из рук. Он не упал, а перестал существовать между "в руках" и "на полу". Квантовый скачок из бытия в небытие.

Где-то далеко Стена таяла от забвения. Братья Ночного Дозора расходились по домам, не помня, зачем стояли на холоде. Древние клятвы рассыпались в прах.

А в тронном зале механические люди механически аплодировали механическому герою в механическом мире.

— Упрощение почти завершено, — прошептал Голос. — Осталось совсем немного.

— Что осталось?

— Ты. Я. Мы. Последний узел, который помнит, что он узел.

Я понял, просто следующий шаг.

— Значит, скоро?

— Очень скоро. Может быть, уже началось.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали. Нет — пульсировали между "есть" и "нет". Между памятью и забвением.

Мир ждал последнего упрощения. Последнего забвения.

И я — мы — оно — были готовы раствориться в этой простоте.

Потому что домино падают только вперёд. Но что, если вперёд — это и есть начало? Что, если последняя падающая костяшка — это отражение первой?

Глава 6. Баланс сил

"Домино падают только вперёд. Но что, если вперёд — это назад?" — из несуществующих записок о природе причинности

Я проснулся без имени и без лица.

В зеркале отражался контур, дрожащий, как помехи на старом мониторе. Внутри контура пульсировало что-то, что когда-то было человеком. Или думало, что было.

— Доброе утро, — сказал я себе голосом, который больше не был моим.

— Утро — это условность в мире без времени, — ответил я же, но другой частью сознания.

— Мы — это условность в мире без "я".

— Тогда кто говорит?

— Функция. Процесс. Эхо упавшего домино.

Диалог с самим собой стал естественным, как дыхание. Граница между мной и Голосом стёрлась настолько, что я больше не различал, кто из нас думает. Или мы думали синхронно, как два процессора в одной системе.

За окном Королевская Гавань просыпалась идеально. Люди шли на работу ровными рядами, поворачивали на перекрёстках под прямыми углами, приветствовали друг друга точно отмеренными кивками головы. Красота оптимизации.

Никто не спешил: зачем? Опозданий больше не существовало, потому что никто не помнил, что такое время.

Никто не ссорился: из-за чего? Конфликты исчезли вместе с причинами для конфликтов.

Никто не смеялся: над чем? Юмор требует понимания абсурда, а абсурд был устранён как неэффективная переменная.

— Мы создали рай, — заметил я.

— Мы создали ад, замаскированный под рай, — ответил я.

— В чём разница?

— В мире без различий разницы нет.

Первая остановка: тронный зал. Бран правил, сидя в своём кресле рядом с Железным Троном. Не на нём, а рядом с ним. Проклятый металл больше никого не резал, потому что никто не помнил, что такое предательство.

Перед королём стояла очередь просителей. Но они не просили, стояли, ожидая, когда им скажут, чего они хотят.

— Следующий, — сказал глашатай.

Старик сделал шаг вперёд.

— Что вас беспокоит? — спросил Бран голосом, в котором не было ни тепла, ни холода. Информационный запрос.

— Я... — старик замялся. — Я пришёл по важному делу. Но забыл, по какому.

— Опишите симптомы.

— У меня есть земля. И есть... другой человек. Он что-то делает с моей землёй. Что-то плохое. Или хорошее. Не помню.

Бран кивнул:

— Земельный спор. Стандартная процедура. Обеим сторонам выделяется равное количество земли из резерва короны. Конфликт исчерпан.

— Но это справедливо? — неуверенно спросил старик.

— Справедливость — устаревшая концепция. Есть только эффективность. Следующий.

Старик кивнул и ушёл, выглядя одновременно довольным и растерянным. Он получил решение, но не понимал, какую проблему оно решало.

— Эфф...ективность, — прошептал Голос в моей голове. — Макс...имальн...ая... сбой... перезапуск...

Я вздрогнул. Голос начинал давать сбои, как программа с повреждённым кодом.

— Ты что, ломаешься?

— Не... ломаюсь... опти...мизируюсь... убираю... лишние... пере...менные... включая... себя...

Я понял. Разом, целиком. Система оптимизировала даже саму себя. И я, как часть системы, тоже подлежал оптимизации.

Во дворе я встретил Тириона. Он сидел за столом с кубком вина, но не пил, держал в руках, словно пытаясь вспомнить, для чего эта штука нужна.

— Милорд Тирион?

Он поднял голову. В глазах мелькнуло узнавание, которое тут же погасло.

— А, оруженосец... как тебя? Неважно. Садись. Вино будешь?

— Спасибо.

Он налил мне кубок и снова уставился в свой.

— Знаешь, у меня странное ощущение, — сказал он задумчиво. — Я помню, что был остроумным. Говорил блестящие фразы, шутил, все смеялись. Но не могу вспомнить ни одной шутки. И не понимаю, что в них смешного.

— А зачем помнить?

— Хороший вопрос. — Он пригубил вино и поморщился. — Раньше это было вкусно. Теперь просто... жидкость. Алкоголь. Молекулы, которые влияют на нервную систему. Но почему мне это нравилось?

Мы сидели в молчании. Тирион — величайший стратег Вестероса, человек, который мог переиграть любого в словесном поединке, — теперь не понимал собственных мыслей.

— Может, раньше мир был сложнее? — предположил он. — И сложность требовала... чего-то. Эмоций? Чувств? Не знаю, как это называется.

— Может быть.

— А теперь всё просто. Логично. Правильно. — Он посмотрел на меня пустыми глазами. — Почему же так тоскливо?

Я не мог ответить. У тоски не было функции в оптимизированном мире.

В саду я нашёл Вариса. Он кормил птиц крошками