смотрели на неё и не понимали, зачем она здесь. Лёд есть лёд. Можно растопить для воды.

Братья Ночного Дозора бродили по Чёрному Замку как потерянные. Они помнили, что дали клятву, но не помнили какую. Охранять? От кого? Зачем?

— Ты уничтожаешь не людей, — сказал Бран. — Ты уничтожаешь смыслы. А без смыслов...

— Остаются функции, — закончил я за него. — Чистые, оптимизированные функции.

— Может, ты не первый, — внезапно произнёс Бран, и в его голосе прозвучала странная нота. — Может, ты — последняя костяшка в бесконечном ряду... или первая? Что если твоё падение уже предопределено чьим-то падением в будущем?

Я хотел ответить, но вместо слов из горла вырвался механический скрежет:

— Это не... не... не имеет значения. Домино падают. Это их функция.

— Да, — согласился Бран, и корни обвили его плотнее. — Падают. Всегда падают. Даже когда забыли, почему начали падать.

Создание новой должности потребовало минимальных усилий. В мире, где люди забывали традиции, легко было создать новую.

Древние документы "нашлись" в архиве, я уже не помнил, сам ли я их туда подложил или они появились по воле системы. Защитник Королевств: красивое название для красивой функции.

На заседании Малого Совета Джон встал и заговорил. Я знал: это не его слова:

— Королевству нужен меч. Не символический — функциональный. Координатор защитных механизмов. Оптимизатор безопасности. Я предлагаю себя на эту роль.

Тирион кивнул, его лицо расплывалось в памяти:

— Логично. Утверждаю. Кто против?

Никто не был против. Как можно быть против логики?

Серый Червь — его имя звучало как скрежет металла — доложил:

— Безупречные поддерживают. Эффективность возрастёт на двенадцать процентов.

— Двенадцать целых три десятых, — поправил кто-то.

Они говорили цифрами. Целями. Задачами. КПД. Оптимизация. Синергия. Слова сыпались как из корпоративного генератора текста.

— Мы создали идеальную машину управления, — сказал я себе.

— Да. Осталось только...

— Что осталось?

— Не помню. Что-то важное. Или неважное. Какая разница?

В ночь перед церемонией я бродил по замку. Слуги сновали туда-сюда, но их движения были механическими. Левая нога, правая нога, поворот, поклон. Как заведённые куклы.

На кухне повар резал овощи. Чик-чик-чик. Идеально ровные кусочки. Я смотрел минуту, две, десять — ритм не сбивался.

— Что готовите? — спросил я.

— Еду, — ответил он, не поднимая головы.

— Какую еду?

— Съедобную. Питательную. Сбалансированную по калориям.

— А вкусную?

Он остановился. Нож замер в воздухе.

— Вкус... что такое вкус?

В коридоре дети играли, хотя это были движения, похожие на игру. Бегали по кругу, касались друг друга, снова бегали. Но не смеялись. Лица напряжённые, как у взрослых на совещании.

Они бегали по кругу, и на секунду казалось, что их тени отбрасывают не люди, а строки древнего текста — тонкие, мерцающие, скользящие по полу как лучи света сквозь витраж. Но стоило моргнуть — и снова обычные детские тени.

— Как называется ваша игра? — спросил я.

— Игра, — ответили они хором.

— А правила?

— Бегать. Касаться. Снова бегать.

— Зачем?

Они переглянулись. В их глазах мелькнуло что-то похожее на замешательство, но оно тут же погасло.

— Потому что так надо.

В конюшне кузнец стоял перед наковальней. В руках молот, перед ним раскалённый металл. Но он не бил, а стоял.

— Что случилось?

— Я должен... должен сделать... что-то. Из этого. Но не помню что.

— Подкову? Меч? Гвоздь?

— Да! Точно! Что-то из этого. Или всё сразу. Или ничего. Я просто буду бить, а оно само получится.

Он начал колотить по металлу. Бесформенные удары, без цели и смысла. Железо расплющивалось в бессмысленную лепёшку.

Я нашёл его дневник случайно. Или не случайно, в оптимизированном мире случайностей не бывает. Старая кожаная обложка, выцветшие чернила. "Дневник брата..." — дальше неразборчиво.

Открыл. Строчки плыли перед глазами. Я узнавал буквы, но они не складывались в слова. Или складывались, но не в смыслы.

"С-е-г-о-д-н-я х-о-л-о-д-н-о" — прочитал я по слогам. Что такое "сегодня"? Что такое "холодно"?

Попытался вспомнить Джона. У него был... зверь? Белый зверь? С зубами? Как называются звери с зубами?

— Волк, — подсказал внутренний голос. — Призрак. Но это неважно. Функция "питомец" устарела.

Страницы дневника таяли под пальцами. Не таяли, а превращались во что-то другое, слова расползались как чернила в воде, оставляя только пустые строки.

Где было "Сегодня холодно", теперь зияла пустота.

Где было имя брата — молчание.

Где была клятва — только тень букв, которые больше ничего не значили.

— Я создал героев без истории, — прошептал я пустым страницам. — В мире без памяти.

— Чисто, — ответил я себе. — История это груз. Память — якорь. Без них легче... легче что?

— Легче забыть, зачем мы начали.

— А зачем мы начали?

— Не помню.

Цикл вопросов закольцевался. Я спрашивал и отвечал, отвечал и спрашивал. Бесконечная рекурсия без выхода.

Церемония назначения. Тронный зал полон людей. Или функций в человеческой форме, я больше не различал.

Джон стоял в центре. Высокий, тёмноволосый (или светловолосый?), с мечом (или без меча?). Детали расплывались, оставался только контур. Герой-функция.

— Я, Джон из дома... — он запнулся. — Из дома... Неважно. Я, Джон, клянусь защищать Королевства от... от всего, что требует защиты. Клянусь быть мечом и щитом, стеной и... и чем-то ещё. Клянусь стоять там, где никто больше не встанет. Клянусь... клянусь...

Идеальные слова. Пустые слова. Слова без души.

В середине речи он остановился. Глаза остекленели, взгляд ушёл внутрь. Время не шло, оно застыло вместе с воздухом в зале, и никто не двигался.

Потом он продолжил, механически, как заведённая кукла:

— Я буду защищать. От всего. От всех. Защищать тех, кто забыл от чего нужна защита. Стоять на страже того, что уже никто не помнит. Потому что... потому что так надо.

Аплодисменты грянули как один. Не всплеск эмоций, а механический ритм. Хлоп-хлоп-хлоп. Руки поднимались и опускались синхронно. Домино, падающие по порядку.

Толпа хлопала, но не руками, а пустотой. Каждый звук был эхом упавшей костяшки. Джон стоял в центре, как фигура, потерявшая имя, и не знал, для кого он герой.

Я смотрел на это и думал, или Голос думал за меня:

— Мы сделали это. Создали идеального героя для идеального мира.

— Мира без памяти.

— Памяти о чём?

— Не помню.

—