class="p1">Один из могильщиков протянул мне руку:

— Давай, вылезай. Нужно вызвать врача. И полицию, наверное.

Полиция?

Я огляделся. Кладбище было современным: металлические оградки, мраморные памятники, электрические фонари. Не средневековое. Совершенно не средневековое.

— Какой сейчас год? — спросил я хрипло.

— Две тысячи двадцать пятый. А что, ты не помнишь?

Мой мир. Мой настоящий мир.

— Стоило ли это того? — прошептал я себе под нос.

— Что? — переспросил могильщик.

— Ничего. — Я встал на ноги, качаясь. — Просто... ничего.

Где-то в кустах шуршала мышь. А может, это шуршали последние воспоминания о мире, где домино падали только вперёд.

Я вдохнул воздух. Пыль осела в лёгких. Замер.

Миг.

Тишина.

Я посмотрел на руки, на землю, на мир вокруг, и рассмеялся. Хрипло, до слёз.

— Может, в следующий раз просто съем начос и лягу спать? — пробормотал я, хромая к выходу с кладбища.

Но мышь уже скрылась в кустах. А с ней ушли последние отголоски мира, где я был богом случайностей.

Домино падают только вперёд. Но иногда — очень редко — последняя костяшка падает в пустоту. И цепочка обрывается.

Где-то вдалеке, сквозь шёпот ветра в листьях, мне послышалось:

"Это был хороший выбор."

Но может, мне просто показалось.

Белый потолок. Запах антисептика. Писк монитора, отсчитывающего удары сердца.

Я открыл глаза и увидел лицо врача, молодого и усталого, в очках. Он что-то говорил медсестре, но слова доходили до меня как сквозь вату.

— ...сознание вернулось... показатели стабильны... удивительное восстановление после такой комы...

Кома. Значит, я не "путешествовал", я действительно умирал. Или почти умирал.

— Как себя чувствуете? — врач наклонился надо мной, светя в глаза маленьким фонариком. — Можете сказать, как вас зовут?

Я открыл рот и с удивлением обнаружил, что помню. Своё настоящее имя. Своё лицо. Свою жизнь до начос.

— Александр, — хрипло сказал я. — Александр Морозов.

— Отлично. Какой сейчас год?

— 2025.

— Прекрасно. А что вы помните о том, что с вами случилось?

Я задумался. Что я мог ему сказать? Что подавился чипсами и попал в мир "Игры Престолов", где стал контролёром вероятностей? Что видел, как люди забывают имена, смыслы, самих себя? Что создал идеальный мир, убив в нём всё человеческое?

— Ничего особенного, — соврал я. — Размытые сны.

Врач кивнул, делая пометки в карте:

— Это нормально после длительной комы. Память может восстанавливаться постепенно. Главное — вы пришли в сознание. Это почти чудо, учитывая...

Он не закончил фразу, но я понял. Меня не ждали обратно.

Когда врач ушёл, я лежал, уставившись в потолок, и размышлял о прожитом. Два мира. Два урока о цене вмешательства в ход событий. В первом я был почти ребёнком, импульсивным, но искренним. Во втором, холодным стратегом, который думал, что знание равно мудрости.

Оба раза я ошибался.

Но теперь я знал цену каждого выбора. И знал, что иногда лучше не лезть.

Через неделю меня выписали. Я шёл по городским улицам, и мир казался... другим.

Я видел паттерны там, где раньше видел хаос. Замечал, как случайный взгляд может изменить настроение человека. Как небрежно брошенное слово рождает цепочку последствий. Как мелкие выборы складываются в большие судьбы.

На остановке пожилая женщина уронила сумку. Содержимое рассыпалось по тротуару. Несколько человек прошли мимо, не обращая внимания. Молодой парень в наушниках остановился, помог собрать вещи, улыбнулся.

Я видел это так ясно, словно у меня был рентген причинности: утром парень поссорился с девушкой, был расстроен, хотел пройти мимо. Но увидел в лице женщины свою бабушку. Помог. Улыбка старушки подняла ему настроение. Вечером он помирится с девушкой. Она расскажет о его доброте подруге. Подруга обратит внимание на парня на работе, который обычно помогает коллегам...

Крошечные домино, падающие в правильном направлении. Без принуждения, без вмешательства. Просто... жизнь.

— Хочешь помочь? — прошептал внутренний голос. Не холодный, как раньше, а осторожный. Мудрый.

— Нет, — ответил я. — Они справятся сами.

И это было правильно.

В кафе я заказал кофе и сел у окна. Официантка была молодой, нервной, видимо, первый день на работе. Дрожащими руками поставила передо мной чашку, пролив немного на блюдце.

— Простите, — пробормотала она. — Я сейчас вытру...

— Всё в порядке, — мягко сказал я. — Первый день?

Она кивнула, готовая расплакаться.

— Будет легче, — добавил я. — Все через это проходят.

Простые слова. Никакой магии, никакого контроля вероятностей. Человеческая поддержка в нужный момент.

Девушка улыбнулась и выпрямилась. Когда она ушла обслуживать других столиков, движения её стали увереннее.

Я влиял на мир. Без магии, без подсчёта вероятностей.

Агатис Интегра

S.C.P.

Глава 1. Вход в систему

Знаете, что самое обидное в смерти от удушья начос?

То, что это происходит со мной уже в третий раз.

Я откинулся в кресле, потирая уставшие глаза. На мониторе замерла последняя сцена SCP: Containment Breach — мой персонаж стоял перед камерой содержания SCP-173, а я размышлял, стоит ли входить без полной экипировки. Рядом с клавиатурой лежала только что дочитанная книга — "Δ.E.F.I.R - Фаза 1". История про парня с TX-имплантом в голове, который путешествует по постапокалиптическому миру с эфирными аномалиями.

"Вот бы мне такой имплант," — подумал я, поднимаясь из-за стола. — "Анализ окружения, тактическая поддержка, прямой интерфейс с электроникой... Мечта любого программиста."

На кухне меня ждала открытая пачка начос. Та самая, роковая. Я взял горсть чипсов и, не глядя, запихнул в рот. Слишком много. Слишком быстро. Острые края царапнули горло, и я попытался проглотить...

Кашель.

Паника.

Руки хватаются за горло.

"Серьёзно?" — мелькнула абсурдная мысль. — "Опять?"

Мир начал темнеть по краям. Я попытался дотянуться до стакана воды, но колени подогнулись. Падая, я успел заметить, как на экране компьютера SCP-173 двинулась, хотя игра была на паузе.

"Это галлюцинация от кислородного голодания," — подумал я. — "Должна быть..."

Темнота.

Я проснулся с ощущением, что кто-то заменил мой мозг ватой, а тело чужим манекеном.

Первая мысль: "Я жив?"

Вторая: "Где я?"

Потолок надо мной был серым, бетонным, с единственной лампой дневного света, защищённой металлической решёткой. Стены такие же серые, без окон. Кровать жёсткая, армейского типа. И запах... специфический запах дезинфицирующих средств, машинного масла и чего-то неуловимо неправильного.

Плечи свело.

"Что я здесь делаю? Я ведь играл в эту игру...