— Ну как вам боец по имени Бес, господин? — с волнением спросил Фир. Король причмокнул губами, поедая необычных для этих мест плод.

— Неплох, — ответил король и бросил на него скучающий взгляд. — Но, боюсь, что Минотавр разорвет его как тряпочку.

Со всех сторон послышались смешки дам. Король тихо посмеялся, довольным взглядом окинув придворных.

— Господин, а что, если выставить против него всех троих победителей сразу? — осторожно предложил друг Фира.

Придворные зашептались. Король оглядел их лица, и в его глазах блеснуло любопытство.

— Продолжайте, — махнув рукой, сказал он.

— Господин, что, если на арене выстроить лабиринт, как мы делали в прошлом, и выпустить в него не ящериц, а бойцов? Чтобы Минотавр нашел всех и порубил на куски.

— Да, и не давать бойцам оружие, пусть с голыми руками выход ищут.

— Он не настолько быстрый и сможет убить лишь одного, а остальные выйдут. В чем тут интерес? — хмыкнул король.

Все замолкли.

— А что, если дать бойцам какое-то задание? Например, поймать и вытащить всех ящериц, убегая от Минотавра? — предложил друг Фира.

Придворные снова зашептались, а король скривил губы.

— Да кому интересно смотреть на то, как бойцы спасают от Минотавра ящериц? Вздор какой! — прорычал король. — Прочь. Ваши бойцы не стоят его внимания. Я не стану тратить время на такую игру и…

— Господин, давайте вместо ящериц засунем туда женщин? — неожиданно предложил Фир.

Все резко стихли. По замку уже давно бродила недобрая молва о жутких деяниях Минотавра.

Глаза короля предательски блеснули.

— Это слишком. Господа не вынесут такого зрелища. Мы же не звери, в конце концов… — сказал друг Фира.

— Чш-ш-ш! — сказал король и взволнованно уставился на старика.

— Как вы предлагаете это обыграть?

Фир, набравшись решимости, произнес:

— Падших женщин, господин, никто жалеть по-настоящему не будет. Но зрелище поистине будоражащее душу они дать могут. И эту игру «Спаси даму или умри» все захотят увидеть. А увидев ее, не забудут никогда, — сказал Фир.

Король медленно поднялся. На его лице отразилось ликование, словно он в ярких красках представил всё это.

— Я согласен. Только найдите больше молодых и красивых женщин. Чтобы они бегали по всему лабиринту и волновали сердца, — сказал он вдохновенно. Грозно взглянул на стражника и произнес: — Больше не водите к Минотавру девиц. Он должен проголодаться перед игрой как следует.

21. Помутнение

После сражения Девятый, получив пятнадцать крупных селенитов и кинжал, направился обратно на постоялый двор. На этот раз ему было совсем не до девушек. Порез, что нанесла ему та женщина, сильно ныл. Голова шла кругом, и у него возникло странное ощущение, словно лезвие ее меча было смазано чем-то. И нужно было как можно скорее добраться, чтобы намазать спину одной из мазей, что он забрал у убитого торговца.

Повозчик оказался лихим и доставил его быстро. Но Девятый уже чувствовал себя совсем паршиво. Взмок, в глазах стояла муть, и очень хотелось пить. Он дошел до комнаты и открыл ее, едва не упав прямо у двери.

Словно из-под воды услышал голос Адены, но не смог разобрать, что она сказала. Она помогла ему дойти до кровати.

— Мазь. Намажь порез, — сказал он и, приложив усилие, стянул с себя рубашку. Понял, что руки, как и ноги, очень сильно ослабли. Стянув сапоги, он забрался на кровать и лег на живот, повернув голову на бок. Ощутил рукой, как Адена присела рядом, и прикрыл глаза. Голова шла кругом, и перед глазами стал проплывать дикий хоровод разных образов. Он перестал ощущать собственное тело, но это уже не волновало его. Лишь образы, мелькающие в сознании, казались невероятно ценны.

Он увидел потрепанный грязный подол платья матери и ее босые ноги. Как они волочатся расслабленно по земле, словно ее кто-то тащит. Кругом бегают и кричат какие-то люди, и слышен лязг оружия. Ноги матери все больше отдаляются от него и исчезают за каменной постройкой, но невозможно разобрать, что это, дом или просто ограда. И вдруг все умолкают, и вот он уже окружен кучей детей, в основном мальчиков. У всех большие испуганные заплаканные глаза. Все жмутся друг к другу.

Рядом мутное лицо другого мальчика, он такой же бледный и темноволосый, так же сильно напуган и что-то говорит. Девятый не видит его лица и не может разобрать речь. Но знает точно, что это Лутас, они с ним слишком похожи были еще с детства. И их часто принимали за братьев. Кругом свистят плети, слышен детский плач, и страх становится еще сильнее. И вот они уже бьют друг друга. Бьют по лицу до крови, зная, что если не будут, то побьют их самих еще сильнее. Но вдруг темнеет, и наступает тишина, словно тьма поглощает всё вокруг. И где-то впереди раздается слабый женский голос. Очень знакомый и даже немного различимый. Он становится всё ближе, и в темноте образуется свет, который быстро расширяется.

— Девятый. Девятый, прошу, очнись, — слышится глухой женский голос.

Мама?.. Нет. Мама назвала его Вирий. И он был Вирием до момента, пока не сбежал, убив своего хозяина…

— Девятый… прошу, — сдавленно, но уже более четко звучит голос, и он ощущает нежное прикосновение пальцев ко лбу. Как материнское, только более робкое. Зрение наконец возвращается, и он видит перед лицом женскую руку со светлой кожей. Пальцы мелко подрагивают, но вновь касаются его лба и нежно проводят по волосам до самого затылка.

— Как же я без тебя смогу дойти? Ты мне нужен. Пожалуйста, очнись, — тихо прозвучал голос, и он наконец понял, чей он. Постепенно начал ощущать не только голову, но и все остальные части своего тела.

— Я в норме, — прошептал он, когда сознание полностью прояснилось. И, приложив усилие, перелег на бок. Увидел, как Адена, сидя рядом, с заплаканными, переполненными тревогой глазами, смотрит на него.

— Точно в норме? Ты чуть не упал, когда вошел. Потом потерял сознание и бредил. Что-то говорил и был весь мокрый и горячий, — сказала она.

Девятый скривил губы и отвел глаза, не в силах смотреть ей в лицо. Он вдруг ощутил себя слабым. Почувствовал, словно подвел или даже разочаровал ее. Оказался недостаточно ловким и подставился под удар. Получить такую позорную рану мог только паршивый боец.

— Да, — сказал он и попытался встать. Но Адена поймала его за запястье.

— Позволь еще намажу. Вдруг этого недостаточно, — сказала она. Он шумно выдохнул, ощущая раздражение. Она словно изо всех сил пыталась дать понять ему, что он ошибся и подвел. Не справился с