— Нет, — холодно сказал он и высвободился. Встал с кровати и направился в ванную, желая умыться и оглядеть спину.

Зайдя в нее, подошел к медной пластине и посмотрел через плечо на отражение своей спины. Увидел на ней свежий бордовый порез, который тянулся от плеча к ребрам. Взгляд невольно забегал по другим шрамам. Тем, что были высечены плетью и выбиты палками. Вся спина была изуродована ими. На миг глаза Девятого потемнели от ярости, ведь в голове мелькнули болезненные воспоминания. Он цыкнул и пошел к ванне, наполненной водой. Небрежно помыл голову, подмышки и грудь. Наспех вытерся и вышел обратно в комнату. Увидел Адену, сидящую на кровати, прислонившуюся спиной к стене. Она поджала колени к груди, скрывая ноги под пышным мерцающим платьем.

Девятый неосознанно скривил губы от досады, когда их взгляды встретились. Он вновь ощутил стыд вперемешку с гневом на самого себя. Он отвел глаза в сторону стола и увидел на нем мешок, что дал ему старик Фир, и кинжал. Спешно подошел к нему и раскрыл. Облегченно вздохнул, увидев, что все камни на месте. Неспешно завязал мешок и устремил взгляд на кинжал. У самого же все внимание было приковано к Адене, что сидела сбоку. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Девятый, наконец, преодолевая себя, твердо произнес:

— Я не должен был позволять себя ранить. Я допустил ошибку, как боец, и признаю это. В следующем бою такого не повторится.

Он устремил серьезный взгляд на Адену. Ее лицо вытянулось, и она быстро встала с кровати и подошла к нему.

— Давай найдем другой способ. Продадим одежду. Или попробуем заработать на ставках. Я больше не хочу, чтобы ты рисковал жизнью, — отчаянно сказала она, глядя ему в глаза.

Девятый стиснул зубы. Каждое сказанное ею слово неприятно било по самолюбию.

— Думаешь, на одежде и ставках можно достаточно заработать? Не будь такой наивной. Нам этого даже на следующий уровень пройти не хватит, — с раздражением ответил он. Адена замерла, и Девятый нахмурился, чувствуя, что был слишком резок.

— Я… просто думаю, что этот риск не стоит того, — сдавленно сказала она. Но Девятый не хотел видеть ее лицо и отвернулся к столу. Снова открыл мешок и начал разглядывать селенит, делая занятой вид.

— Я просто был слишком расслаблен, а противник оказался подлым. Он лишь слегка задел меня, но лезвие было отравлено. В следующем бою я буду биться в полную силу и больше не позволю себе расслабиться, — твердо сказал он.

Со стороны Адены послышался рваный выдох.

— …Поступай как знаешь, — сказала она и быстро скрылась за дверью ванной.

Девятый глубоко вздохнул и закрыл мешок. Неторопливо отнес его за кровать и переложил все камни к остальным. Сам пошел к кровати и лег на нее, решив, что будет хорошо еще немного отдохнуть. Когда он услышал возню из ванной и понял, что Адена собирается выходить, притворился спящим.

До самого ужина они не обмолвились ни словечком. Выспавшись, Девятый встал и начал затачивать клинок. Адена молча сидела на кровати, словно думая о своем. В комнате царила мрачная и напряженная обстановка. В воздухе висела недосказанность. Наконец им принесли еду и послание.

— Господину Бесу от господина Фира, — сказала девушка.

— Это мне, — отозвался Девятый и забрал сверток кожи, обмотанный веревкой. Он сел за стол напротив Адены и развернул послание.

«Я договорился о следующей игре. Она состоится через три потемнения, считая сегодняшнее. Приз победителя — пятьдесят крупных селенитов. За тобой подъедет мой экипаж. Отказ не принимается. Фир».

На лице Девятого мелькнула сдержанная, но победная улыбка, и он неосознанно взглянул на Адену, желая поделиться с ней. Но она с беспокойством смотрела на него, и радость мгновенно ускользнула. Девятый принял равнодушный вид.

— Игра состоится, и отказ не принимается. Она пройдет через три потемнения. Победитель получит пятьдесят крупных селенитов.

Глаза Адены расширились, и она побледнела.

— Это значит, что там будет еще опаснее, — выдохнула она.

— Ну и что? Меня опасность не страшит, — сказал Девятый и приступил к еде.

— А меня страшит. Зачем так рисковать понапрасну? Я… не хочу, чтобы ты ходил туда, — сказала она. Девятый поднял глаза, вновь начав ощущать непонятную злость. Вместо радости, что всё так хорошо и удачно складывается, Адена намекает на то, что он не справится. Не верит в его силу и думает, что он проиграет. Словно напрочь забыла о том, через сколько препятствий он уже провел ее. Но одна рана будто перечеркнула всё, и она теперь думает, что он… слаб и жалок.

— Понапрасну? — холодно спросил он. — А зачем тогда мне вообще возиться с тобой? Разве это для меня не тот же самый риск, а то еще хуже?

Адена застыла. Ее глаза и нос покраснели.

— Если хочешь, чтобы я провел тебя наверх, разве ты не должна доверять мне полностью? Если не можешь сделать это, то откажись от меня и найди себе другого сопровождающего. Я уверен, желающие будут, — отчеканил он. На миг повисла тишина. Девятый ощущал звучное биение своего сердца, но старался сохранять спокойствие. — Я был одним из лучших в своем отряде. Если для тебя это пустые слова, то дальше нам не по пути.

Девятый продолжил есть, но у самого внутри все бурлило от чувств. Почему его это так задело? Откуда эти глупые мысли и чувства? Почему его должны вообще волновать слова какой-то девицы…

— Нет, совсем не пустые. Ты уже не раз доказал мне, что справишься со всем. Ты спасал мою жизнь… Именно поэтому я… так беспокоюсь, что с тобой может что-то случиться, — неожиданно сдавленно произнесла Адена.

Девятый поднял глаза. Адена с отчаянием смотрела на него.

— Я просто хочу пройти этот путь именно с тобой. Как раз потому, что успела сблизиться и довериться тебе. И меня сильно страшит мысль о том, что… с тобой может что-то случиться, — произнесла она, глядя ему в глаза.

Сердце Девятого странно екнуло. Грудь обдало жаром, и стало сложно смотреть Адене в глаза. Он опустил взгляд на еду и зачерпнул кушанья в ложку.

— Хорошо, — сказал он невозмутимо, при этом чувствуя, как непривычно звучно бьется сердце. — Тогда я добуду нам эти пятьдесят селенитов, и мы пойдем дальше.

— …Хорошо, — сказала Адена и последовала его примеру.

После трапезы Девятый покинул комнату, решив пройтись по городу. Хотелось побыть одному и обдумать то, что случилось. Он ощущал себя так, словно на него нашло помутнение. Повел себя глупо и несдержанно. Прежде он никогда себе не позволял подобного. Нужно было всё хорошенько