Комната наполняется его приглушенными криками, чистая боль вырывается из его горла. Этот звук — музыка для моих ушей. — Выдохни.

ГЛАВА 31

СЭЙДЖ

— Я не знаю, что еще должно случиться, чтобы они наконец вытащили голову из задниц и поняли, что это была не я, — говорю я Каре, зажав телефон между ухом и плечом, пока ищу в сумке ключи.

— Я все рассматриваю, девочка. Но здесь все сошли с ума с тех пор, как Ноа пропал, — говорит она. Да, вся эта ситуация — чертов бардак. Я жду, что они снова вызовут меня на допрос и по этому поводу тоже.

Но чего они не знают, так это то, что я продолжаю расследовать все сама, копаясь в каждом зацепке, каждом слухе. Я должна. Я доказала, что я не какая-то там маньячка-убийца. Я просто молюсь, чтобы мы добрались до Ноа, пока не стало слишком поздно.

— Да, но мы найдем его, я... — я замолкаю, нахмурившись на красную мигающую лампочку в правом верхнем углу моей входной двери. — Что за... Кара, у меня дела, я перезвоню.

Я не ожидаю ее ответа, просто отрываю телефон от уха и сую его обратно в карман.

Мой взгляд был прикован к мигающему огню, пока я подхожу к двери. Моя ладонь прижимается к холодному металлическому поручню, который идет вдоль ступеньки, ведущей в мою квартиру, проверяя его устойчивость быстрым толчком.

Я запрыгиваю на него, мои мышцы напрягаются, когда я карабкаюсь, мои глаза никогда не покидают этот пульсирующий красный маячок. Когда я наконец добираюсь до него достаточно близко, чтобы прикоснуться, мое дыхание замирает.

Это камера. Крошечная, коварно черная объективная камера прямо на меня. Раньше у меня здесь не было камеры.

Мои дрожащие пальцы все-таки умудряются вынуть ее из незаметного открытия. Я спрыгиваю с перил, мягко приземляясь на ноги. В моей руке покоится маленькая, гладкая черная прямоугольная камера.

Я быстро отпираю дверь и практически вваливаюсь, захлопывая ее за собой. Мои руки слегка дрожат, когда я иду к кухонному столику и кладу камеру, уставившись на нее, как будто она сама может объяснить все. Если они установили дверь снаружи, что насчет внутри? Внезапно мне приходит в голову пройтись по квартире, проверить каждую комнату, каждую тень, каждый потайной уголок, на всякий случай, если их там может быть больше.

Может, я просто параноик. Но мне нужно убедиться.

Я проверяю рамки для фотографий, внутри абажуров, под подушками дивана, даже открываю холодильник, чтобы заглянуть нижний верхний угол.

Я нашла, одну спрятанную за тостером на кухне. Другая была ловко, вставленная под потолок в гостиной, последняя, самая инвазивная, была спрятана среди книг на моем прикроватном столике, напротив моей кровати.

Теперь я снова стою на кухне, уставившись на четыре одинаковые черные камеры, выстроенные в ряд на стойке, в полном ужасе.

Кто-то следил за мной.

Тошнотворное чувство вторжения в личную жизнь противоречит мне, заставляя себя вести себя грязно. Как долго?

Но кто? Здесь никогда никого не бывает, кроме меня, Старлет один раз, и... Дэйна.

— Черт, — бормочу я. Моя рука вытягивается, хватая ключи со стоек, дрожащих от страха пальцами. Это должно быть он. Это сходится. Его странное поведение, то, как он всегда, просто «предполагая», знал, что я делаю, о чем я думаю. Его собственничество за последние несколько недель стало все хуже и хуже. Он не просто защитил меня, он владел.

Вот что он сказал. Что он сказал мне.

Я должна встретиться с ним. Хватит значит хватит. Мне нужно знать правду. Не только в этих чертовых камерах, но и обо всем. Все, что он скрывал.

И у меня есть чувство, что правда будет намного хуже, чем я могу себе представить.

ГЛАВА 32

СЭЙДЖ

Привычные уличные фонари светятся на мокром асфальте, когда я останавливаюсь у дома Дэйна. Мои руки сжимают руль на мгновение дольше, чем нужно. Просто дыши.

Каждый шаг к входной двери кажется легким.

Незапертая дверь со скрипом открылась изначально. Я не удосуживаюсь стучать. Дэйн почти не запирает ее никогда. В доме жуткая тишина, такая, которая кричит, что что-то не так.

— Дэйн? — зову я. Нет ответного крика, нет знакомых шагов, нет игривого приветствия. Ничего.

Мое сердце неровно колотится о ребра, я иду дальше в дом, и мой взгляд скользит по знакомой гостиной. Я прохожу мимо вольера Лилит, и она слегка приподнимает голову от его свернутого тела, ее неподвижные, рептильные глаза следят за каждым моим движением.

Я теряю желание остановиться, мое внимание сосредоточено на столе, спрятанном за большим, пухлым диваном. Обычно это хаотичный беспорядок из бумаги, полупустых кофейных кружков и технических гаджетов, но сегодня он почти слишком аккуратен.

Мои пальцы висят над ящиками стола. Но прежде чем я открываю экран, открывая верхний ящик, мой взгляд приковывается к светящемуся. На темном фоне на рабочем столе лежит папка с названием «Бестия». Бестия. Прозвище, которое он иногда использует для меня. Почему это должно быть название файла?

Моя рука тянется, кислород зависит над файлом. Неприятный страх возражает мне, но любопытство побеждает мой ужас.

Я кликаю. Экран мерцает, затем дооснащается наборной миниатюрой, изготовленной из которой — статичное изображение. Мое сердце на мгновение останавливается.

Миниатюры создаются в десяти, а затем сотнях отдельных видеоклипов. Я узнаю ракурсы, мебель, планировку. Это моя квартира.

Моя квартира.

Кадры из моей гостиной, моей кухни, даже моей спальни. Дни, недели моей жизни, запечатанные без моего ведома. Мучительная волна тошноты накатывает на меня, такая сильная, что у меня кружится голова.

О Боже.

Мне кажется, меня сейчас стошнит.

Я спотыкаюсь назад. Мои глаза, широко раскрытые и полные ужаса, остаются прикованными к экрану. Каждый случай кричит мне бежать, но мои ноги застыли на месте. Затем приглушенный глухой удар раздался откуда-то из дома, чтобы меня подпрыгнуть.

— Что за...

Несмотря на охвативший меня ужас, я обнаружила, что иду, почти автоматически, по коридору в спальню Дэйна. Мой взгляд скользит по знакомой комнате, его неубранной кровати, куче одежды, разбросанным комнатам, но тут же останавливается на чем-то пугающе неуместном.

За его приятелем, слабым взглядом комода, обычно прижатым к стене, виден узкий, темный проем. Дверь, слегка открытая. Свежая волна ледяной дрожи ползет по моей коже, вызывая мурашки по рукам.

— Что, черт возьми, я делаю? — шепчу я. Мои руки, все еще дрожат, упираются в тяжелый комод. С усилием я толкаю. Он с