— Нет! — снова кричу я, вырывая руку из ее хватки.

Вся комната начинает кружиться, белые точки застилают мое зрение. Я царапаю грудь, отчаянно пытаясь вдохнуть, когда у меня начинается гипервентиляция, каждый судорожный вдох ничего не дает моим горящим легким.

Чёрт, нет. Не сейчас. Не здесь.

Не перед ним.

Унижение, уязвимость всего этого было почти так же плохо, как и сама паника.

Я спотыкаюсь назад, отходя от стекла и слепо выбегаю из комнаты, выламываясь через дверь и падая на холодный пол коридора.

Вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Давай, Дэйн.

Дыши.

Я дергаю пряди своих волос, натягивая их достаточно сильно, чтобы ощутить жжение на коже головы, пытаясь хоть что-нибудь сделать, чтобы отдышаться, чтобы прийти в себя.

Проходит, кажется, вечность, прежде чем теплая, уверенная рука ложится мне на плечо, заставляя меня сильно вздрогнуть.

— Посмотри на меня, — говорит Старлет спокойным голосом. Она стоит на коленях рядом со мной на полу, ее глаза смотрят прямо в мои. — Глубокие вдохи, хорошо. Повторяй за мной.

Я делаю несколько прерывистых, дрожащих вдохов вместе с ней, пытаясь подстроиться под ее медленный, ровный ритм. Постепенно паника начинает утихать.

— Забудь о нем. Ты — не он. Мне жаль, что я не сказала тебе, но мне нужно, чтобы ты встал и показал ему, что ты лучше.

Я наконец нахожу свой голос, хриплый и грубый. — Какое тебе дело до того, что со мной случилось?

Она вздыхает и протягивает мне руку. — Слушай, то, что ты сделал, или не сделал, было дерьмовым поступком. Действительно, очень дерьмовым. Но ты единственная семья, которая у меня осталась.

Я хмурюсь на ее слова и вкладываю свою руку в ее.

— Твоя мама и...

— Когда я решила встретиться с ним сегодня, моя мать, по сути, отрезала меня, — прерывает она. — И, ну, моя сестра не была моей самой большой поклонницей уже давно.

Несколько мгновений было тихо. Затем я делаю глубокий, ровный вдох, чувствуя, как жжение в груди наконец начинает исчезать.

— Давай уберемся отсюда, — бормочу я, сжимая руку, костяшки все еще болят от удара о стекло. — Прежде чем я вернусь и закончу дело.

Мои слова вызывают у нее небольшой, неожиданный смешок, и она качает головой. — Не сомневаюсь.

ГЛАВА 29

СЭЙДЖ

Я просто схожу с ума. Прошло две недели с тех пор, как меня отстранили от дела, две адские недели, запертой в четырех стенах, под домашним арестом.

Я, наверное, в десятый раз на этой неделе протёрла каждую поверхность в этой квартире, стирая несуществующую пыль. Мое второе имя теперь Золушка.

Я опускаюсь на кухонный стол, помешивая еле теплый ромашковый чай, мой взгляд бесцельно блуждает. Внезапно, резкий голос прорезает тишину из гостиной.

Выпуск новостей. Мои брови сводятся на переносице от раздражения и намека на беспокойство. Я отталкиваюсь от стола, крепко сжимая в руке теплую керамическую кружку, и подхожу ближе к телевизору.

— Офицер местной полиции, Ноа Коннор, объявлен пропавшим без вести. Если у кого-то есть информация о его местонахождении, пожалуйста, свяжитесь с местным отделением.

Керамическая кружка выскальзывает из моих пальцев, ударяясь о кафельный пол с ужасным звоном. Горячий чай брызгает на мои босые ноги, но я этого не чувствую.

Я задыхаюсь, мои глаза прикованы к экрану. Там, глядя на меня, фото Ноа. Его добрые глаза, его легкая улыбка, в четком синем цвете его полицейской формы.

— Сэйдж, — глубокий, пугающе спокойный голос раздается прямо за моей спиной, и я чуть не выпрыгиваю из собственной кожи. Я резко оборачиваюсь и вижу, как надо мной возвышается Дэйн.

Его обычный идеально сидящий костюм-и-галстук исчез, замененный темными джинсами, обтягивающими его сильные бедра, и облегающей черной футболкой, которая обтягивает его грудь. Он выглядит... по-другому. Опасно.

— Я, эм, я не слышала, как ты вошел, — запинаюсь я, все еще приходя в себя от разрушительной новости о Ноа. Глаза Дэйна скользят по моему плечу к экрану, быстро моргая.

— Сожалею о твоем друге, — слова простые, почти обыденные, но то, как он их произносит, посылает холодную дрожь по моему позвоночнику. Слишком ровно, слишком лишено подлинного сочувствия.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, мой голос теперь дрожит, не только от шока по поводу Ноа, но и от внезапного, леденящего душу изменения в поведении Дэйна.

Последние несколько дней он вел себя странно. Разговаривал сам с собой тихим голосом, появлялся из ниоткуда, иногда просто возникал в поле моего зрения, как тень. Он терял самообладание из-за малейших неудобств.

Я думала, что все налаживается, но с тех пор, как он поехал к своему отцу на прошлой неделе, его действия обострились, превратившись в нечто, что начало меня по-настоящему пугать.

Он смотрит на меня сверху вниз, его взгляд немигающий. Его красивые глаза, обычно такие яркие, теперь совершенно пустые, как темные, бездонные омуты.

— Почему ты плачешь? — спрашивает он, его палец поднимается, чтобы вытереть слезу, которую я даже не заметила, как она струилась по моей щеке.

— Ну, Ноа — очень хороший друг, — мне удается выдавить. — Я, эм, я просто волнуюсь.

— Да? — он насмехается, слегка наклоняя голову и делая намеренный шаг ближе. — Он когда-нибудь трахал тебя?

— Ч-что? Нет! — запинаюсь я, отшатываясь, делая несколько шатких шагов назад, чуть не споткнувшись о осколки разбитой кружки. Откуда это?

— Нет, — повторяет он, его голос переходит в низкий, собственнический рык, когда он сокращает расстояние между нами, оттесняя меня назад, пока моя спина не ударяется о стену. — Ты хотела, чтобы он тебя трахнул, да?

Что с ним случилось?

— Нет, Дэйн, — говорю я твердо.

Он улыбается. Это не успокаивающая улыбка, и даже не дразнящая. Это такая медленная, хищная улыбка, которая заставила бы самого дьявола бежать в горы.

Я вскрикиваю, когда его рука вытягивается, хватает пучок моих волос, дергая мою голову назад и притягивая мое лицо к своему.

— Позволь напомнить тебе, что ты в безопасности со мной, — начинает он. — Потому что то, что я собираюсь сделать с тобой, заставит тебя сомневаться во всем.

Воздух выбивается из меня, когда он разворачивает меня, толкая меня с жестокой силой к стене. Он прижимается сзади, и я чувствую, как твердый член прижимается к моей заднице через нашу одежду.

— Ты нужна мне, Сэйдж. Мне нужно чувствовать тебя, — выдыхает он, его горячее дыхание скользит по моему уху, посылая мурашки по моей шее. Его рука скользит по моему телу, от ребер до бедер. — Могу я трахнуть тебя? Вот так? Прижав к стене, и заставить тебя кричать, пока твой