от неё. От Сэйдж. От её прекрасных, лживых глаз.

Я моргаю один раз.

Мир наклоняется.

Два.

Их лица искажаются на секунду, расплываются, прежде чем снова застыть в жестокой, неоспоримой картине. Я моргаю снова, сильнее, пытаясь прогнать рябь в мозгу.

— Сэйдж? — спрашиваю я, наклоняя голову. Она хмурится, морщинка прорезает её лоб. — Сэйдж? Прости, я не…

Нет. Больше никаких лжи.

— Ты солгала мне! — ору я. Она отшатывается, испуганно делает шаг назад.

— Эй, успокойся, — предупреждает он, подходя ближе, слегка выставив руку.

Я знал это. Всё это время, все мои усилия, все мои отчаянные попытки удержать её — и вот он итог.

Она уйдёт от меня.

Она ушла от меня.

К нему. Он победил. Этот самодовольный, наглый ублюдок. Он, блядь, победил.

Мысли не было. Сомнений не было. Лишь первобытный рывок вперёд. Я бросаюсь на него, валю с силой на землю. Почти не замечаю крики, пронзительные, резкие, будто далёкий, не имеющий значения шум.

Рука сама тянется к заднему карману, вытаскивает нож.

Без малейшего колебания, без единого обрывка мысли, кроме горящей потребности всё закончить, я вгоняю лезвие ему в грудь.

Он захлёбывается, глаза широко распахнуты, глядят на рукоять, торчащую из груди.

— Нет! — её вопль, наконец-то прорывающийся сквозь красный туман. Она бросается вперёд, с силой отталкивает меня, я отшатываюсь, падаю с него.

Мир резко становится ясным, и меня прошибает. Это были не они. Не их лица. Не их голоса. Мужчина подо мной, захлёбывающийся в предсмертных хрипах, был чужим. Женщина, рыдающая рядом, была чужой.

Это не они. Это не Сэйдж и Ноа.

Нет. Нет, нет, нет.

Чёрт. Боже, чёрт.

Женщина поднимает на меня взгляд, её лицо в слезах, руки в крови, она отчаянно прижимает ладони к ране.

Её тёмно-карие глаза, а не ярко-зелёно-голубые Сэйдж, наполнены ужасом и болью, смотрят на меня так, будто я сам дьявол.

— Что ты наделал?! — срывается она.

— Я…

— Помогите! — я подскакиваю с земли, едва не скользнувшись в крови, растекающейся по асфальту. Разворачиваюсь и снова бегу.

Прочь. От криков. От крови.

Чёрт. Что я натворил?

ГЛАВА 35

СЭЙДЖ

10 недель спустя

Кошмар наконец подходит к концу. Ну… по крайней мере, для некоторых из нас.

Я сижу на первом ряду в суде, твёрдое, отполированное дерево скамьи больно врезается в мои бёдра.

Мой взгляд скользит в сторону, я поворачиваю голову и смотрю назад — на Старлет и Хлою. Они сидят несколькими рядами дальше. Им не обязательно было приходить, но я понимаю, почему они здесь.

Судья ударяет молотком, и в зале сразу воцаряется тишина. Моё дыхание застревает в горле, когда дверь сбоку, тяжёлая дубовая дверь, скрипит, открываясь. Каждый взгляд в зале, включая мой, устремляется туда.

Входит Дэйн. Его сопровождают двое офицеров, металлический блеск наручников на запястьях и щиколотках вспыхивает в жёстком свете люминесцентных ламп. Он стал худее, бледнее, его обычно живые глаза теперь затенены.

Он поднимает голову, и его взгляд, эти знакомые, завораживающие голубые глаза, находит мои. Он улыбается. Я не отвечаю. Не могу. Вместо этого я опускаю глаза, сосредотачиваясь на своих дрожащих руках, крепко сжатых в замок на коленях.

— Приговор вынесен, — голос судьи гулко разносится по залу через микрофон. — Присяжные признали подсудимого невиновным по причине невменяемости. Хотя обвинению удалось доказать, что подсудимый физически совершил действия, в которых его обвиняли, присяжные сочли, что он не обладал необходимой уголовной ответственностью из-за своего психического состояния в момент преступления.

Вокруг слышатся сдавленные вздохи, кто-то неловко ёрзает. А во мне, наоборот, поселяется странное чувство тихого удовлетворения. Дэйн окончательно сошёл бы с ума в тюремной камере. Ему нужна помощь, а не ещё больше мучений.

— Суд постановляет направить подсудимого в специализированное психиатрическое учреждение для наблюдения и лечения, — наконец произносит судья.

Когда заседание закрывают, я поднимаюсь. В тот же миг Дэйн разворачивается, офицеры всё ещё стоят рядом, и смотрит прямо на меня.

Я вглядываюсь в него, впитываю его облик. И тогда он улыбается снова. На этот раз это уже не тень улыбки, а настоящая улыбка Дэйна Шторма, и в это мгновение я вспоминаю, почему влюбилась в него с самого начала.

Рука офицера мягко ложится ему на руку, направляя его прочь. Я смотрю, как он уходит через ту же дверь, что вошёл, его фигура уменьшается, пока совсем не исчезает. И я не могу сдержать слёз, они катятся по щекам, оставляя мокрые дорожки, пока я наблюдаю, как он исчезает.

Как мы оказались здесь?

Ещё недавно мы смеялись, смотрели фильмы вместе, устраивали глупые ужины, а потом я моргнула — и вот мы здесь.

Как я не заметила? Как не поняла, что он страдает? Все эти кошмары, бессонные ночи и его плохие дни… это его демоны рвались наружу, а я ничего не сделала, чтобы остановить их.

Он пытался скрывать это, но в итоге тьма поглотила его целиком, и всё, что я смогла — это стоять и смотреть.

ГЛАВА 36

ДЭЙН

Холод комнаты пробирает прямо до костей, и я вздрагиваю — не сильно, но достаточно, чтобы дешёвый пластик стула тихо скрипнул подо мной.

— Назовите своё имя и возраст, — голос принадлежит доктору Томпсону, мужчине в бежевом твидовом пиджаке, будто специально созданном для того, чтобы сливаться с бежевыми стенами.

Он смотрит на меня поверх тонкой оправы очков, в руках — планшет с бумагами.

Я откидываюсь назад, стул жалобно протестует, и скрещиваю руки на груди. — Меня зовут Дэйн Шторм, — говорю я. — И мне тридцать два года.

Он делает маленькую, неразборчивую пометку. Шорох пера по бумаге звучит самым громким звуком в этой комнате.

— Вы понимаете, почему вы здесь? — спрашивает он.

Я усмехаюсь. — Потому что я псих, — произношу сухо, уставившись на пятно на потолочной плитке прямо над его головой. Наверное, от протекшей трубы. Или у кого-то просто был очень плохой день.

Его это явно не забавляет. Плечи делают лёгкое, неловкое движение, он перехватывает планшет поудобнее. Вежливая маска соскальзывает всего на мгновение, и я вижу лёгкий отблеск раздражения. Отлично. Значит, я всё ещё хоть немного влияю на этот стерильный ящик.

Мне поставили диагноз — антисоциальное расстройство личности. Что забавно, учитывая, что я сижу здесь, запертый с другими людьми. Биполярное, ПТСР, и для полного набора — щепотка параноидальной шизофрении.

Что за весёлый коктейль, правда? Так и хочется, чтобы бармен расплакался. Вполне ожидаю, что они скоро добавят «хроническое расстройство сарказма» в список.