— А я раньше и не умел. Мне Мюллер сколько раз объяснял — не выходило никак! — довольно крутился передо мной Коля. — А как станцию подвзорвали…

— Станцию! Давай рассказывай!

Дальше скопившаяся вокруг толпа вместе со мной стала слушателями об эпическом действе. Мы живо видели разгоняющийся поезд, приближающуюся станцию и гружёный техникой состав на пути. А потом наш паровоз вломился этому составу в хвост, вздыбились, наезжая друг на друга, платформы, грузно полетели шагоходы, рвануло вверх пламя и облако раскалённого пара, загрохотали взрывы.

— А я тем времемем пулей просвистел к голове и там первейший шагоход подвзорвал. Вот такенный здоровенный! Прям в короб с боезапасом динамиту сунул! Как пошло грохотать, понимаешь!

— А гранаты? Не пригодились?

— А гранаты я начальнику в кабинет сунул. Там здание стояло, большое, два этажа. Смотрю — забегали все, засуетились, и внутри, и снаружи. А в самом центральном окне — три рожи нарисовались с такими солидными погонами — рты на взрывы раззявили. Я им в форточку гранатку и сунул. А последнюю — на перрон, в самую толпу, там офицеров бегало, как на параде — экипажи с техники, небось, отдыхали. Так и подвзорвал прям над ними, чтоб поболее народу накрыло. Так что, — он важно обернулся ко мне, — Аркадий Ильич, можете занести в вашу книжечку: от взрывов призракам ничего не бывает, доказанный научный факт.

— Ну, Николай, молодца! — хлопнул я его от души по плечу. Рука, конечно, провалилась, но некоторую плотность почувствовала. А Коля засветился ещё ярче.

И тут, за разноголосым гулом толпы, за грохотом досок и визгом пилорамы я вдруг почувствовал, как Зверь меня словно под руку толкает:

Да послушай ты!

Чего слушай?

Там грузовики! — Зверь повернул голову в направлении нависающей над нами горы.

Так. Надо проверить!

Надо, значит проверим.

Я оглядел уже практически законченные укрепления, и спрыгнув со своего наблюдательного пункта, прошел мимо дойчей:

— Герр Бауэр, я слышу с той стороны горы подозрительные звуки. Странно, что оттуда, и, быть может, они к нам отношений не имеют, но я пробегусь проверю. Будьте готовы к тревоге.

— Яволь, — кивнул Рихард. — Быстрее, быстрее!!! — это он уже кричал своим дойчам. — Италицы уже тут, быстрее!

— Постарайтесь укрыть женщин и детей.

В ответ Рихард только кивнул.

Немецкий муравейник засуетился ещё быстрее, а я перекинулся в медведя, обновил щиты и понёсся прям в вверх по склону, сквозь ёлки. Хватит уже, всю жопу отсидел и жданки съел.

По мере подъёма звуки становились чётче и яснее. Слышались отрывистые команды. Урчания грузовиков больше не слыхать — или отогнали, или заглушили. Техники там нет, значит, наша задача максимально проредить пехоту. Всех не успеем, так…

— Почему не успеем! Надо постараться!

— Коля! Ядрёна колупайка, напугал опять! Ты-то куда попёр?

— А чего, опять без меня? Я, может, тоже могу, понимаешь! Да хоть бы мишенью поработать! Им — страшно, они вместо вас в меня стрелять будут, а мне, как вы сами говорили — «вдоль корпуса», понимаешь!

— Лады, работаем!

Я влил остатки сирени в щиты. Судя по всему, её сейчас будет достаточно, так что пополнить — не проблема. Выскочил на небольшую полянку. Даже не полянку, а прогалину в лесу. А вот на ней пятёрка солдат устанавливает миномёт.

Мои вы хор-р-рошие!

И что? Совсем без охранения?

Так ты же по круче вбежал! Не могут люди так быстро, да ещё так тихо… Охрана справа-слева…

Понял.

Пока мысли эти суматошные в голове метались, в дело вступил Коля, завопил истошно:

— Ур-р-ра-а-а-а! — мелькая вокруг миномётчиков.

За его этаким прикрытием, на меня и посмотреть никто не успел. Когти сделали своё некрасивое дело. Поднял кадавров:

— Вести огонь по войскам цивилизационного союза!

Почему так? А может, тут не только италийцы?

— После того, как закончатся снаряды идти в рукопашную на них же! После получения критических повреждений — умереть последней смертью! — скороговоркой выпалил я. Смотри-ка всё быстрее и быстрее эти формулы выдаю!

— Так практика, понимаешь, ваш-сият-ство! — бодро ответил мой призрачный напарник.

Опять я вслух думаю…

Коля с интересом смотрел, как мёртвые италийские миномётчики споро развернули оружие, и первые мины улетели куда-то в темноту.

— А ить теперь вам придётся ещё и от этих малахольных беречься. Они ж будут пулять туда, где и мы будем.

— Да, не подумал я. Чего уж теперь? Снявши голову по волосам…

— … не плачут. Слыхал, как же… Однако ж вперёд наука.

И это всё — на ходу, разговоры все эти, реплики. Словно между делом! Всё-таки Николай совершенно органично влился в наш с Зверем маленький разговорный кружок.

Из-за ёлок выскочили два италийца (похоже, солдаты миномётной охраны).

— Ну и зря бежали, — прокомментировал их стремительное выпрыгивание Коля. — Тока померли уставши.

Я хмыкнул, собирая сирень.

— А всё ж таки аккуратно, — рассудительно присовокупил Коля. — Как их теперь поднимать-то! Без голов-то как неудобственно, уж я знаю!

— Не кипиши. Это чтоб только сиренью напитаться. Расходуется много.

— А-а-а, — глубокомысленно протянул он.

И мы понеслись дальше по гребню горы. Таких миномётных гнёзд нашлось ещё две штуки. И поскольку позади нас уже раздавались хлопки и свист мин, на последнем миномёте нас уже встретили.

Глава 14

НЕ УСПЕЕТ ОН

МИНОМЁТЧИКОВ ТУТ, КАК ГРИБОВ…

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, лесопилка Бауэра

16 января 1948 года, вечер

Аркадий

И что я вам скажу… Не помогло им, что они нас ждали. Призрак, подсвеченный синим сиянием, несущийся в атаку на обычных, живых солдат — это, знаете, внушает! А он ещё и орал: «В атаку! Ура-а-а!» И матерился. Но последний момент я ни в какие доклады включать не буду. Скромного меня, накалывающего солдат на когти, по-моему, вообще почти никто не заметил.

Вообще, если вдуматься — ужас же. Это если у вас время будет подумать, когда на вас в атаку призрак и белый мишка бегут. Сначала в собственном разуме будешь сомневаться и уже потом стрелять. А уже и поздно. И главное — Коля сквозь них пролетает и с тыла орёт. И куда стрелять? И куды бечь? Вот и я о том же.

Пробежали гору, а за ней три грузовика стоят в поле да два взвода солдат… Были…

Оно, если в толпу влететь да лапами