— Шмидт! — обличающе воскликнул рослый Эггер. — Это и есть винтовка Хольцера! Герр Хольцер! — Сам эггер, а за ним с десяток людей бросились в отнорок за складами, где был укрыт поезд. Оттуда послышались возбуждённые крики, сливающиеся в гул, и вскоре показалась процессия, бегом в несколько пар рук волокущая обмякшее тело.

Ядрёна колупайка, башку деду пробили, ироды!

А бегут прямо ко мне.

Испугавшись, что сейчас старика положат прямо на грязную землю, я крикнул:

— В столовую, в столовую несите! Отто! Приготовь лавку!

Отто, которого явно подбрасывало на адреналине, лающе выкрикнул:

— Так точно! — и побежал внутрь.

Кто-то зажёг свет.

Внутри столовой стало тесно от народа, и я потребовал:

— На улицу! Все на улицу, живо! Остаются Мюллеры, Эггер и Аккерман!

Старик Хольцер был ещё жив, хотя и очень плох. Пульс почти не ощущался.

Чё делать будем? Лечить сиренью?

Ну нет уж, это на крайний случай. Пока зелёная есть — буду пробовать вливать…

— Герр Аркадий, — с испугом в глазах спросил Эггер, — что вы собираетесь делать? Не думаю, чтоб старина Хольцер хотел стать неупокоенным умертвием…

— Ну что вы! Всё же я обучался и классической магии тоже. Я плохой лекарь, господа. Но попробую продержать раненого до прибытия пани Софии. Они ведь должны вскоре подъехать.

Это сообщение вызвало вздох облегчения среди присутствующих. А я сформировал столь сильное целительное заклинание, сколько мог. И ещё. И ещё…

Что-то слабовато у нас получается.

Потому что мы не целители. Не бухти давай под руку.

— Дети мои, что случилось⁈

Тревожный голос отца Бенедикта вызвал у меня невыразимый восторг! Я и забыл про него!

— Идите сюда, скорее! Отец Бенедикт, я в сторону леса пронесусь, немного энергии собрать, ваша задача: поддерживать раненого до прибытия госпожи Морачевской.

— Святые угодники… — священник забормотал молитву, но я уже видел формирующийся меж его растопыренными пальцами конструкт и с чистым сердцем бросился к лесу. Под деревьями всегда «зелёнки» побольше, а я изрядно просадил свой запас. Через некоторое время меня окликнули:

— Герр Аркадий!

— Я здесь, Тобиас!

— С вами всё в порядке? — он сделал несколько шагов на голос, пытаясь разглядеть меня за деревьями. — Приехали герр Бауэр и фрау София.

А я и не услышал за гвалтом разбуженного лагеря

— Да, я уже иду.

Пани Морачевская сразу же принялась командовать. Впрочем, мне её явление было только на руку. Увидев в столовой уже вполне здорового, хоть и немного растерянного Хольцера, я порадовался за старика, а фрау лейбмедика с номером, если мне не изменяет память, два решил сразу пригрузить заданием. Иначе она сама нам тут дел насочиняет, с неё станется:

— Пани София, мне нужно, чтобы вы тщательным образом осмотрели пострадавших и произвели необходимые целительные манипуляции.

— Прямо сейчас? — удивилась она.

— А когда? Семь утра, нормальное время. Или вы предпочитаете, чтобы они начали падать в обморок при погрузке?

— О, Господи… Конечно же нет. Но как… Голова кругом. Дайте мне хоть список!

— Списки вам предоставит герр Аккерман, — я жестом подозвал крепыша, который уже смотрел в нашу сторону, услыхав своё имя. — Герр Аккерман, отличная возможность ознакомить людей со своими группами. Обращайте особое внимание: пусть они запоминают свой номер и соседей по группе. Сейчас госпожа лейбмедик проведёт общий медосмотр и окажет при необходимости целительную помощь. В таком же порядке будем приглашать на принятие пищи. Объявите всем?

— Да, конечно!

— Кстати, в первую же группу впишите герра Бауэра.

— А он?..

— Он ещё не знает об этом, но я ему скажу. Герр Бауэр сопровождает тот ценнейший груз, без которого беглецов не примут на борт.

— Я понял, герр Аркадий. Изменения в списки будут внесены незамедлительно.

— Можете приглашать первую группу.

— Но, наверное, не здесь? Иначе как же варить еду? И посуда…

— Да, конечно. Спросите у герра Бауэра, наверняка у него здесь есть что-то вроде кабинета управляющего.

— Да, мы там ночевали!

— Вот туда и перенесём медосмотр.

Пани Морачевская, поражённая стремительностью разворачивающихся событий, проследовала за Аккерманом молча, без единого возражения, чем страшно меня поразила. Четверо воспитанников прошли за ней гуськом, с любопытством стреляя глазами во все стороны.

ЖАЛЬ, ЧТО У НАС НЕТ КОМАНДЫ…

— Герр Аркадий! — позвал меня здоровяк Эггер. — Если вы освободились, то можно вас?

У дверей столовой в ряд лежали девять тел. Восемь — тех, с которыми я что-то сделал, и чуть в сторонке — девятый, Шмидт с простреленной головой.

— Нас наверняка будут спрашивать, — начал Бауэр.

— В таком случае вам нужно опросить Отто и Тобиаса, они появились на месте происшествия первыми, но остаются здесь, как вы понимаете. Со своей стороны, — я описал события так, как их запомнил до момента общего появления.

— Вы всегда спите в щитах? — с любопытством спросил Хольцер, уже отмывший кровавые потёки с волос.

— Конечно!Особенно если возможно появление врагов. Я и прыгнул на этого Шмидта так смело, потому что знал, что даже десять винтовочных выстрелов разом мою защиту не пробьют. Но… чтоб человек сам себя застрелил об щит рикошетом — признаться, такое я вижу впервые.

— А те восемь?

— Об этом, господа, я, к сожалению, говорить не могу. Это секретная информация. Единственное — если бы они не бросились на парнишку, остались бы живы.

На самом деле, я не вполне понимал сам, что сделал с ними. Похоже, разом вытянул жизненные силы.

Мы так с экипажами бронекоробок разбирались, – вспомнил Зверь, — на том поле.

Да… Похоже, для такого действия мне нужно быть на грани эмоционального взрыва. Ужас. Ярость. Такое.

Надо это записать в тетрадку.

Надо. Прямо сейчас и запишем.

И тут я обратил внимание, что один из трупов в итальянской шинели.

— А этот откуда?

— Похоже, Шмидт задурил головы не только своим приятелям, — мрачно хмыкнул Эггер, — но и столковался с паровозной командой. Это машинист. Вон тот — помощник.

— А вон тот — кочегар, — кивнул я. — Узнаю. Но надо же, какое скотство! Если они не хотели лететь с нами — почему сразу спокойно не ушли? Зачем мутили воду здесь? Если выбрались ночью из вагона — почему просто не ушли, а начали нападать?..

Повстанцы переглянулись между собой, словно спрашивая