class="p1">Все Мюллеры (не спросил я, как у правнуков фамилия, так что мне проще так их называть), священник, четверо детей с пани Морачевской. И если дети пришли в себя и с натуральным детским энтузиазмом глазели на всё, происходящее вокруг, то младшие Мюллеры изволили пребывать в обидках. Надо же, на великую битву «у складов» я их не взял!

На простой и незамысловатый вопрос:

— А что бы вы там делали, если даже всё это доморощенное сопротивление, как таковое, в драке не участвовало?

Мне с пафосом ответили, что, мол «уж как-нибудь бы пригодились!» И, ещё и пани София туда же. Вроде как, меня могли ранить, и уж тут-то она бы… На справедливое замечание, что не ранили же, меня строго попросили не искушать судьбу без нужды.

Дойчи мать их, во всей красе!

— Ну хорошо. Раз уж вы хотите быть полезными, — я глянул на младших Мюллеров, — отвечайте: водить броневик, который на хуторе, доводилось?

— Точно такой нет, но там ничего сложного, я смотрел, — сразу заявил младший Отто. — Трактором управлял. Всё похоже.

В принципе, прав он. У нас тоже в мехводы трактористов старались набирать — минимум отличий.

— А я стрелять могу. Я умею стрелять именно из такого пулемёта, — аж вскочил Тобиас. — На службе довелось три ленты расстрелять. Только там другой станок был, пехотный. Но не вижу особой разницы.

— Правильно! — сделал одобрительный круг под потолком герр Мюллер-старший. — Защита фатерлянда есть долг каждого настоящего мужчины!

— Хо-ро-шо! Тогда вопрос — что у нас есть для того, чтобы быстро накормить много народу?

— Если дать мне час, то будет два ведра каши, — чётко ответила маленькая хозяйка большого хутора.

— И три ящика тушёнки! И ящик консервированной рыбы! — добавил Тобиас.

— Это мы одобряем! — обрадовался я. — Отец Бенедикт, помогите Агнессе быстрее воду согреть.

— Безусловно! — оба они удалились в кухню.

Я повернулся к пани Морачевской:

— Дети готовы?

— Да. За последнее время они… Они научились быть готовыми ко всему.

— А вы?

— Но я же…

— Что? Собирались партизанить в австрийских лесах? Не дурите мне голову! Вы не представляете, что происходит в прифронтовых госпиталях, и насколько бесценна там может быть ваша помощь! Не говоря уже о том, что опасно отправлять ваших воспитанников без попечения, они могут затеряться в толпе, остаться без помощи… Да мало ли что.

А ещё мне очень не хотелось, чтобы рядом со мной беспрерывно отиралась эта язва.

— Н-ну, хорошо… — нерешительно протянула пани София, — я… действительно…

— Тобиас и Отто-младший, раз уж вы вызвались, прошу отправиться на хутор и пригнать ползуна к воротам мельницы. Коля — сопровождающим на случай непредвиденных обстоятельств.

— Яволь! — подорвались братцы, а Коля кивнул многозначительно:

— Пригляжу! — и вышагнул прямо в стену.

— Вы можете идти с ними, пани Морачевская, — сказал я, опускаясь на диван и устало прикрывая глаза, — дирижабль будет через сутки, у вас будет время собраться.

— Мне нет смысла бегать туда-сюда, — немедленно возразила целительница. — Все наши вещи при нас. И их прискорбно немного. Впрочем, это дело наживное. А прямо сейчас мне кажется, что вам нужна моя помощь.

— Я не ранен, — пробормотал я, не в силах поднять веки.

— Нет, конечно. Всего лишь чуть более глубокий целительный сон, — это были последние слова, которые я услышал.

* * *

— Ваш-сият-ство! Ваш-сият-ство! — Коля тряс меня за плечо. — Пора!

В итоге мы ехали в броневике следующим составом — за рулем Отто, за пулемётом гордо напялив найденную на полу в салоне каску — Тобиас, в кузове — Агнесса с котлом каши, закутанным одеялом, а также Коля, я и отец Бенедикт. Зачем отправился последний? Сказал, что его священнический долг — поддержать несчастных в час испытаний.

Ну, пусть. Спасибо, хоть пани Морачевскую с детьми отговорили заранее ехать.

— Там и так народу набито, что селёдок в бочке, — заявил Коля, — куда вы с детками? Спокойно в доме ночь переночуйте, — и этим, на удивление, её убедил.

У заднего борта ползуна высились три ящика с консервами — из запасов истреблённой деревни. Хоть кому-то помогут выжить.

Я после целительного сна чувствовал удивительную бодрость и имел твёрдое намерение найти на лесопилке тихий угол и записать-таки свои некромантские наблюдения. Тетради для этого (из старых запасов герра Мюллера) лежали в сумке с дневниками из лаборатории, и я надеялся изрядно их заполнить.

Глава 11

ХЛОПОТНАЯ НОЧЬ

ЛЕСОПИЛКА, ПРИБЫТИЕ ВТОРОЕ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера — лесопилка Бауэра

16 января 1948 года, ночь

Аркадий

Признаться, всем нам не хотелось напороться на какой-нибудь отряд цивилизаторов, поэтому катили кругалями, глухими просёлками, больше смахивающими на тропы — благо этому ползуну было практически всё равно, где ехать. Просто долго выходило. Пришлось из Клостервальда объехать по дуге Хёрерсдорф, потом краем-краем Ладер-Бруннер-Вальда выехать к лесной дорожке на Кюбрунвальд. Вот же мудрёные названия. Звучит, как будто мы целых три вальда (сиречь леса) проехали. А на деле там того вальда — с гулькин х… хм… нос.

Вот бы этих бравых дойчей в наши леса. Там (даже на таком броневике полугусеничном) встрять по самые помидоры — просто на раз-два. Даже зимой. А учитывая, что у этого бронированного недоразумения ещё и крыши нет — так зимой у нас особенно. Чисто чтоб прямо за рулём дуба врезать.

Но по европейским меркам — ещё ничего.

Пока ехали, от нечего делать разговаривали, и тут я, к удивлению своему, понял, что отец Бенедикт разговаривает с Агнессой как старые знакомцы.

— Странно, — высказался я, — я думал, хутор Лизелотты относится к приходу Хёрерсдорфа. Неужели вы ходили так далеко, в Зибенхиртен?

— А мы знакомы вовсе не по приходу, — улыбнулась Агнесса.

— Да, герр Аркадий, я давно знаком с фрау Агнессой, ещё с Мюнхена. Видите ли, иногда я, как приглашенный преподаватель, читаю курс лекций в Мюнхене. Так, по старой памяти. И фрау Агнесса училась там, ещё до замужества. И весьма неплохо. Только не окончила. Кстати, почему, Агнесса?

— У нашей семьи закончились деньги, — развела она руками. — Причина, как вы видите, банальна.

— И это прискорбно. Поскольку магический потенциал как мага-лекаря у вас достаточно велик. И