плюсе — упыри, что тоже неплохо. Удручало, что я совершенно ими управлять не мог. Эта вот неуправляемость здорово меня заставляла нервничать — некромант я или погулять вышел? Надо какое-нибудь заклинание дальнего действия приспособить!

— Так приспособьте, ваш-сият-ство! За чем дело стало, понимаешь?

Ага, и Николай туда же. Надо всё-таки прекратить думать вслух. Но, к моей досаде, самые здравые мысли именно так и приходят.

— Есть у меня идейка, Коля. Дядя Миша (друг отцов, сильный огневик), помнится, любил бабочками огненными развлекаться. Очень они у него красивые получались. Вот, думаю приспособить их…

— Что, прям огненные?

— Ага, такие красно-белые от жара. Летают быстро и, главное, цель сами находят. Одноразовый конструкт нацеленного действия.

— Ух ты! Вот вроде сам насквозь магическая хреновина, а поди ж ты! Век живи — век учись! — Коля остановился так резко, что я пробежал на несколько метров вперёд.

— Ты чего, Николай?

— А я — жив? — с каким-то внутренним трепетом спросил он меня.

— Знаешь, древние говорили — «мыслю — следовательно, существую!» Ты мыслишь? — Он кивнул. — Вот, значит, всё нормально! Жив, хотя и призрак, понимаешь! — немного поддразнил я его.

Николай с видимым облегчением выдал:

— Ф-фух! Понятно! Значит, будем таким вот образом…

Чего он собирался «образом», да ещё и «таким» я не узнал. Зверь указал мне:

Нам навстречу быстро бежит… один… Из оружия — что-то небольшое. Чесноком пахнет.

Я залёг. Неизвестный мне пока любитель чеснока шустро приближался к нам.

Неужто нас заметили?

Да ну, не должны были. Тем более — посылать нам навстречу одного — это наглость!

Встретим?

Конечно. Вот тут как раз можно бабочку попробовать! А если уж не сработает — догоним!

Бабочка слепилась странная. Если у дядь Миши Дашкова, налитые обычной зелёной энергией, они получались красивые, огненно-белые, то у меня вышла — непонятная сиреневая клякса. Что-то я, кажись, в формуле напортачил. Но метнулась к бегущему она как надо!

Глава 15

А ВЕДЬ ПОЧТИ ПОЛНОЧЬ…

ГОНЕЦ И БАБОЧКА

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, лесопилка Бауэра и окрестности

16 января 1948 года, почти ночь

Аркадий

Мы с Колей замерли, выжидая — что получится. Секунда… две… три…

— Чевой-то ни фига, — прокомментировал сапёр.

Да уж, для упыря поведение нехарактерное. Те сразу вскакивают и на запах живой плоти ломятся.

Подошли ближе. Осмотрели по-быстрому. Лежит.

— Не, не упырь, точно! — с видом специалиста заявил Николай. — По ходу, просто труп.

— Склонен согласиться. И более того… — Я плеснул в мертвяка собранной тут же сиренью и попытался поднять его — ноль эмоций. — Похоже, даже кадавром ему не стать.

— Это что ж выходит?..

— А выходит, Коля, что поднять мертвяка, убитого таким способом, нельзя. Упырём он также не становится. То есть бабочка — это заклинание убийства, приводящее сразу к последней смерти. Преимущество его в самонаводящести. Ну и энергии оно тратит сильно меньше, чем вихрь. Выделяет обычную порцию сирени — подпитаться я от него могу.

— Так значит, небесполезное заклинание! Вона сколько пользы!

Действительно, — пробормотал я, собирая сирень и максимально споро обыскивая бегуна. Нашлось предписание от командира пятой пехотной дивизии «Коссерия» (чтобы это ни значило) немедленно вступить в бой. И обозначить время атаки ракетами или по рацио.

— Похоже, ваш-сият-ство, это для миномётчиков и этих, из окружения лагеря. А там уже и некому, того, сообщать-то, понимаешь! — Коля, заглядывая мне через морду, глубокомысленно смотрел в бумаги.

— Ого! И давно ты по-италийски читать умеешь?

— А я вовсе и не умею. Речь, как помер, разом всякую понимать стал. Вестимо, призракам без разницы, по-каковски с ними балякают. А читать — увольте! Зазря вы мне пеняете, ваш-сият-ство. Слышу просто. Как не слышать, ежели вы вслух сведения разглашаете⁈

Да блин горелый!

К доктору нам надо.

Ага, была вон там рядом с нами великая целительница…

Не-е-е, мне она не нравится!

Мне тоже. Так что подождём пока.

А мож, нам в санаторий? На воды целебные? Или на курорт. На самом деле, на курорт даже лучше.

В Кайеркан нам надо. А то я смотрю, перегрелся ты совсем.

— Ладно. Значит, как минимум полчаса у нас ещё есть. Максимум — час. Потом они допетрят, что посыльного перехватили, и начнут действовать, как им по инструкциям предписано.

Я забрал у италийца смешной пистолет-пулемёт, чем-то похожий на наши, только с длинным тонким магазином. С сомнением спросил Колю:

— Сможешь унести? — потому как всё это богатство на медведя вешать совершенно неудобно.

— Попробую. Так-то он не шибко тяжелый, — призрак повесил на шею ремень с оружием. — Ого! Могу! — Но вот подсумки с запасными боеприпасами уже не потянул. — А это, понимаешь, тяжело, ваш-сият-ство, — прокомментировал он сползание прямо сквозь свою тушку ремня от подсумков.

— Да и так — огонь вообще! Если ты из него ещё и стрелять научишься, вообще же страх Господень будет!

— Ага! Я такой, понимаешь! — ухмыльнулся Николай и залихватски поправил оружие.

Так-то если вдуматься — он стреляет, а ему хоть бы хрен! Ужас же! Я задумчиво оглядел его. Коля потихоньку из простого разведчика превращался в грозную боевую единицу. Главное, чтоб не перенапрягся. Или чего там у призраков бывает?

— И вот что. Сквозь предметы с ним не летай. Иначе разом потеряешь, как ту ленточку. Ну всё, помчали дальше.

И мы побежали. Вообще эта смешная присказка из детской сказки про зайца в последнее время меня прямо преследует. Носимся как угорелые. Так там заяц этот малахольный ещё и летать успевал. А летать — это было бы здорово!

— Какие ваши годы, ваш-сият-ство! — откомментировал мои мысли Николай.

— Ага, — выдохнул я, — только летающих белых медведей нам и не хватало.

ЗА СПИНОЙ У ВРАГА

Так-то бегать я могу (и бегать быстро), но не всё время же? А приходится.

Выскочили мы тыл группировке цивилизаторов.

И что я скажу — как писал классик, не всё в порядке было в датском королевстве. Если недовольный бухтёж обычных солдат был понятен — сорвали на ночь глядя, непонятно куда, непонятно за чем, то вот офицеры…

Я настолько привык за последние недели к медвежьему слуху, да ещё и обострившемуся изрядно, что с лёгкостью одновременно отслеживал недовольный трёп двух лейтенантов о необходимости вести сюда шагоходы. Они сблизили свои