class="p1">В сентябре 1868 года на экспертизу в Экспедицию по заготовлению ценных бумаг были доставлены подозрительно новые 10-рублёвые банкноты, изымаемые из оборота в маленьком уездном городке Путивль Сумской губернии. Проверка показала, что это подделки того самого 17-го рода фабрикации, который уже был известен сыщикам Особого отделения Канцелярии Министерства финансов. Стало ясно, что в Путивле происходит сброс большой партии фальшивой наличности. Немедленно туда были командированы чиновники Особого отделения, и полетела телеграмма, адресованная судебному следователю сумского окружного суда, с требованием «принять все надлежащие меры к розысканию и задержанию виновных».

В Путивле полиция сработала быстро и удачно. Выяснилось, что новенькие 10-рублёвые ассигнации расходились по городу из одного места — кассы цеха по производству железнодорожных шпал. Цех этот принадлежал французскому подданному Августу Жюэ. В начале сентября он рассчитался с артелью рабочих за большой аккордный наряд.

В ночь на 12 октября 1868 года полиция нагрянула с обыском одновременно и в цеховую контору, и на квартиру французского предпринимателя. Успех превзошёл все ожидания: в запертом бюро в кабинете Жюэ были найдены 92 десятирублёвые ассигнации с номерами, близкими номерам тех банкнот, относительно которых экспертиза уже дала своё заключение, признав их фальшивыми. Относительно обнаруженных кредитных билетов эксперты также были категоричны: это были подделки 17-го рода, которые Министерство финансов вылавливало по всей Европейской России.

Кроме того, во время обысков в руки полиции попала переписка Августа Жюэ, из которой внимание привлекли два письма Станислава Янсена, владельца магазина, торгового дома и большого аптекарского склада в городе Санкт-Петербурге. В этих письмах Янсен извещал Августа Жюэ о том, что он высылает ему «жидкость для спринцевания», и делился своими планами относительно поездки в Париж для осуществления «выгодного предприятия».

Самого Жюэ арестовать не удалось. Он исчез из города и, по-видимому, перейдя на нелегальное положение, из России тоже. Француз, видимо, был готов к подобному исходу; он не сделал попытки забрать деньги, ценности и документы. Выйдя из дома за два часа до появления полиции, он исчез, точно растворившись, чтобы никогда более не возникнуть в криминальной хронике России. Дальнейшая судьба этого человека неизвестна.

Судебный следователь сумского окружного суда Путивльского уезда 14 октября 1868 года шифрованной телеграммой на имя петербургского обер-полицмейстера проинформировал об обстоятельствах расследования деятельности Жюэ. В столице по достоинству оценили важность полученной информации. Письма Станислава Янсена были затребованы в столицу; там они попали на стол начальника петербургской сыскной полиции Ивана Дмитриевича Путилина. Это был очень одарённый сыщик, прославившийся своим парадоксальным образом мышления и многими удивительными по своим успехам расследованиями.

Эзопов язык аптечного торговца не мог обмануть опытного детектива; было совершенно очевидно, что «жидкость для спринцевания» не тот товар, который находящийся в здравом уме человек станет пересылать из Петербурга в Путивль (аж за 900 вёрст!). Путивль хотя и был далеко не столичным центром, однако и там без всяких затруднений можно было приобрести такой товар.

Было не совсем понятно, какие общие деловые интересы могли связывать торговца парфюмерией и изготовителя шпал. Видимо, такие общие интересы всё же существовали, но лежали они вне пределов легального делового сотрудничества.

Была и ещё одна причина, по которой Путилин захотел лично прочитать письма Станислава Янсена, написанные Августу Жюэ. Аптечный торговец был хорошо знаком начальнику сыскной полиции, хотя сам до поры об этом и не догадывался.

Станислав Янсен впервые привлёк к своей персоне самое пристальное внимание Путилина ещё за два года до описываемых событий. Произошло это при следующих обстоятельствах.

Летом 1866 года санкт-петербургский мещанин Людвиг Герман Гарди подал последовательно три заявления — в Канцелярию Министерства финансов, на имя обер-полицмейстера Санкт-Петербурга и в Третье отделение Его Императорского Величества Канцелярии — в которых рассказал о весьма любопытных событиях, участником которых ему довелось быть. Гарди написал, что годом ранее он стал компаньоном некоего купца Эмиля Янсена, француза по происхождению, в парфюмерной и аптечной торговле последнего. Людвиг Гарди отвечал за «фабричную» часть их компании, то есть цех по производству пудры и румян, а Эмиль Янсен заведовал складом, вёл бухгалтерию и занимался сбытом. Цех, которым руководил Гарди, располагался в том же здании, что и склад, парфюмерный магазин и квартира Янсена. Однажды в субботу, когда магазин был закрыт и Эмиль Янсен находился в отъезде, с большим заказом (на 245 рублей) прибыла невеста польского князя. Чтобы не упускать крупного покупателя, Гарди сам прошёл на склад и принялся отбирать товары по списку. Переставляя флаконы и баночки с места на место, он неожиданно для себя обнаружил 50-рублёвую купюру образца 1856 года, которая была плотно обёрнута вокруг баночки с румянами.

В тот же день, исследуя уже другую полку, Гарди сделал ещё одну столь же неожиданную находку. Когда же он поинтересовался у компаньона происхождением этих денег, тот ответил, что прячет их таким образом от своей супруги.

Через два или три дня, как утверждал Гарди, он наткнулся в конторке на пачку 50-рублёвых банкнот, завернутых в синюю бумагу. Увидевший это Янсен с видимым беспокойством на лице подошёл к Гарди и забрал эти деньги. А еще через несколько месяцев Гарди опять обнаружил 50-рублёвую купюру, обернутую вокруг баночки с румянами. На этот раз баночка находилась не на складе, а в шкафу, стоявшем в помещении парфюмерного магазина.

О последней находке Гарди ничего Янсену говорить не стал, но найденную ассигнацию оставил у себя. Через какое то время Янсен обратился к приказчику их компании, некоему Александру Бадеру, хорошему знакомому Гарди, с просьбой разменять фальшивую 50-рублёвую купюру, полученную им якобы от одного из покупателей. Бадер обратился за советом к Гарди, и последний рекомендовал фальшивку не менять, а оставить до поры у себя.

Негласная проверка заявлений Гарди, предпринятая сыскной полицией Петербурга, дала противоречивые результаты. Оказалось, что Александр Бадер уже не состоял приказчиком у Эмиля Янсена, а оставил место и переехал на жительство в Ревель. Будучи разысканным там, он подтвердил заявление Гарди в части, имеющей отношение к нему, и выдал полицейским 50-рублёвую купюру образца 1856 года, полученную якобы от Янсена для размена. Экспедиция по заготовлению ценных бумаг установила, что банкнота является поддельной. Поддельной оказалась и ассигнация, найденная якобы Людвигом Гарди в шкафу в последний раз.

Но дальше начинались вопросы, ответы на которые вовсе не представлялись полицейским столь очевидными, как их преподносил в своих заявлениях Гарди. Выяснилось, что 20 лет назад этот человек уже привлекался к ответственности за выдачу необоснованных векселей. Репутация этого француза в питерских купеческих кругах была самая отвратительная: о его проделках помнили многие, и многие не хотели иметь с ним дела. Кроме того, было точно установлено, что незадолго до написания первого заявления Гарди крупно повздорил с Янсеном, и раздор компаньонов привёл к распаду их коммерческое предприятие. Таким образом, действия Гарди получали серьёзный и весьма неблаговидный мотив: месть недавнему компаньону, а возможно, и неудачный шантаж последнего.

Несмотря на соблазн арестовать Янсена и провести обыск в квартире и конторе последнего, полицейские делать этого не стали. Во-первых, сильным было недоверие к заявлениям Гарди, а во-вторых, не было ни малейшей уверенности, что удастся взять Янсена с поличным. Последний — если он действительно замешан в аферах с фальшивыми деньгами — мог вполне ожидать от прежнего компаньона доноса и загодя подготовиться к возможному визиту полиции. Поэтому заявления Людвига Гарди остались без видимого движения на долгие месяцы, и Янсен узнал о подозрениях в свой адрес нескоро.

Осенью 1868 года сыскная полиция приступила к негласной проверке Янсена и его торгового предприятия. Проводилась она опросом соседей француза, проверкой его платёжных операций, таможенных деклараций на ввозимые товары, собиралась информация о его контрагентах и мнения деловых партнёров. В ходе этой кропотливой и малозаметной работы удалось выяснить много весьма любопытного.

Эмиль Янсен, 1839 года рождения, французский подданный, приехал в Россию в 1858 году вместе со своим отцом, Станиславом Янсеном. Именно этот человек, Станислав Янсен, и его деятельность в России вызвали у Путилина наибольший интерес.

Станислав Янсен родился в 1812 году в России, по национальности — поляк. В 1831 году он эмигрировал во Францию, где окончил университет и получил звание доктора