встрече не может. Почему? Потому что у них сугубо рабочие отношения... А у нас с тобой? Семейные практически... Не убьёт. За тот случай он тебя не убил, значит, и за упоминание моего имени не убьёт...

О чем он? С кем? Что это все значит? И этот игривый тон... И хрипотца в голосе иногда прорывается... И это обидно! Это очень обидно! Он же мне... Он же меня... Он — обманщик! Предатель! Зачем тогда всё это... Зачем меня увез?

Тихонечко закрываю дверь в спальню. Съезжаю спиной по стене на пол. Обхватываю голову руками. Это подстава какая-то? Если у Вадима есть женщина, с которой он вот так разговаривает, зачем ему я и вранье о чувствах ко мне? Не стыкуется что-то...

Теперь заснуть вообще нереально! За окном — кромешная темнота, а я уже битый час стою и смотрю на, кажется, никогда не спящий центр города.

А чего ты хотела, Саша? Чтобы такой красивый, такой замечательный парень был верен тебе одной? Да у Руслана баб было немеряно! И ты же, дорогая моя, даже видела иногда их с ним! Бывало ведь такое! И что ты чувствовала тогда? Радость! Радость, что к тебе меньше приставать будет! Потому что Руслан жесток в жизни... и сексе! Потому что с Русланом ты никогда не испытывала никакого удовольствия, только отвращение, боль и стыд!

Одни неприятные мысли тут же сменяются другими.

Как там мой сыночек? Может быть, плачет один в своей кроватке, может быть зовет свою мамочку... Сыночек, я заберу тебя, чего бы мне это не стоило! Я украду, обману... убью, если будет надо! Но я тебя заберу! И мне позарез нужны сообщники в этом деле... И если для этого нужно сделать так, чтобы Вадиму не были нужны никакие другие женщины, если для этого нужно заинтересовать его физическими удовольствиями... я просто обязана это сделать! И сделаю!

Решительно шагаю прочь из комнаты! Бросаю короткий взгляд на неразложенный диван, где он спит, но иду дальше — в ванную! Недавно вымытые волосы резинкой закрепляю на макушке и, решительно выкрутив краны до упора, настраиваю себе воду погорячее. Эх, мне бы гелей и кремов каких-нибудь! Но Вадим принес из магазина только шампунь и мыло... Намыливаюсь несколько раз, за неимением бритвы, очень решительно хватаю мужской станок...

Решительно привожу в порядок свое тело... чтобы понравиться ему! Напоминаю себе выдуманную стратегию — чтобы не потерять смелость. Я это делаю для того: 1. Чтобы увлечь Вадима собой. 2. Чтобы заставить думать только обо мне! Если это, конечно, возможно! 3...

Вылезая из душевой кабины, встречаюсь в зеркале со своим горящим взглядом! Зачем-зачем я сейчас всё это делаю? Почему руки трясутся — дважды порезалась, пока острой бритвой лишала себя лишней растительности! Командую себе, что нужно дышать глубже, иначе заработаю себе еще один сердечный приступ. Но, похоже, работу сердца неплохо контролируют новенькие таблеточки, прописанный сегодня врачом и купленные мне Вадимом по пути сюда. А вот дышать почему-то получается, как у прибежавшего к финишу марафонца! Почему у меня взгляд такой — незнакомый, шальной, с расширенными, как у наркоманки, зрачками?

Может потому, что ты сама хочешь этого мужика, дурочка?

Решительность заканчивается возле его дивана. Ну, просто Вадим же спит... И как я должна его соблазнять? Что делают женщины в таких случаях?

39 глава. Вадим

Ей не спится. Понятно — переживает о ребенке. Мне не спится тоже. Потому что Ромка — очень классный пацан, и он только в последнее время начал как-то... оттаивать, что ли — бегать, смеяться, со мной запросто контактировать. А до этого даже я, мало понимающий в детях, замечал его забитость, зашуганность.

А теперь Амирханов, забрав пацана, вернет все "на круги своя"? Снова доведет своего парня до состояния испуганного маленького зверька, готового от любого громкого звука прятаться в укромное местечко... И почему я не увез их из отцовского дома сюда, в квартиру? Нужно же было понимать, что меняя местонахождения, я получаю больше шансов сбить амирхановских ищеек со следа! Но я — идиот, думал, что сумею справиться, сумею вовремя увезти их!

Эх, если бы Арс с Настей не явились, возможно, Амирханов не нашел бы нас до сих пор — естественно, выследили нас "благодаря" приехавшим в гости друзьям, других вариантов просто нет...

...Пока Саша находится в ванной, я несколько раз порываюсь пойти к ней туда! Успокоить, обнадежить, поговорить... Ну, это я вру себе, конечно! Я просто отлично представляю ее в своей душевой кабине! Просто до единого изгиба представляю... до дрожи... А мне так мало нашей близости, я еще и понять толком не сумел, каково это — обладать любимой женщиной.

А еще я не могу не думать о том, что не слышал звука закрывающегося дверного замка — Саша не запиралась, скорее всего боясь меня разбудить. Поэтому войти будет проще простого!

Но не иду...

Потому что... Не знаю! Может потому, что боюсь ее реакции, а именно отрицательной реакции — слез, истерики, обвинений! Боюсь ее холодного равнодушия ко мне, отстраненности боюсь, ненависти той, которую чувствовал в Сашином голосе там, в больнице...

Но все-таки не выдерживаю — подхватываюсь, гипнотизируя дверь ванной, и в этот момент слышу, как она щелкает там выключателем света! Как нашкодивший пацан, несусь к дивану и ныряю под одеяло. Теперь бы как-то выровнять дыхание и суметь притвориться спящим! Хотя я почти уверен, что Саша пройдет мимо в спальню.

Бешеный стук сердца почти заглушает звук ее шагов — слышу только потому, что всем своим организмом на нее настроен. Ко мне идет! Зачем?

Останавливается совсем близко. Что-то сказать хочет? Поругаться? Истерику закатить? Мелькает даже совершенно глупая мысль, что Саша хочет отомстить мне — ударить, например... Но это, конечно, не о ней, она не такая...

Инстинктивно напрягаюсь. И с огромным трудом заставляю себя расслабиться снова — если она считает, что я виноват, то так тому и быть! Жду. Практически уверен, что вот-вот "прилетит" пощечина! Морально готовлюсь. Физически тоже. Готовлюсь, чтобы не очень-то реагировать на боль.

И вдруг ласковые пальцы пробегают легко, едва касаясь, по моему лицу — чуть пригладив волосы (повязку я, естественно, снял, оставив только пластырь на затылке) спускаются по щеке к губам. В шоке распахиваю зажмуренные глаза и вижу, как приближается ко мне ее лицо, посеребренное лунным светом. Сначала кончики распущенных волос трогают кожу, а потом ее губы впечатываются в мои!

Мне